598. А разве нельзя на вопрос: “Можешь ли ты...?” ответить так: “Я опишу тебе ситуацию, и тогда ты сможешь сам судить, мог ли я ошибаться”?
Например, если бы речь шла о чьем-то собственном имени, то дело могло бы обстоять и так, что этот человек никогда не употреблял это имя, но припоминает, что читал его в каком-то документе, — с другой же стороны, ответ мог бы быть и таким: “Я носил это имя всю свою жизнь, меня называли так все люди”. Если этоне равноценно ответу “Я не могу в этом ошибаться”, то последний вообще не имеет никакого смысла. И все-таки совершенно очевидно, что это указывает на какое-то очень важное различие.
599. Можно было бы, скажем, описать достоверность предложения: вода кипит приблизительно при 100 С. Оно не из числа тех предложений, скажем того или этого, какие я однажды слышал и мог бы назвать. Я сам проделывал этот эксперимент в школе. Это одно из весьма элементарных предложений наших учебников, которым следует доверять в таких вещах, потому что... .— Что ж, всему этому можно противопоставить контрпримеры, показывающие, что люди считали то или иное достоверным, а позднее это оказалось, на наш взгляд, ложным. Но этот аргумент ничего не стоит 1 1. Сказать: в конце концов, мы в состоянии привести лишь такие основания, которые мысчитаем основаниями, — значит вовсе ничего не сказать.
Я полагаю, в основе этого лежит непонимание природы нашей языковой игры.
600. На каком основании я доверяю учебникам по экспериментальной физике?
У меня нет оснований не доверять им. И я им доверяю. Я знаю, как создаются такие книги. Я располагаю какими-то сведениями, правда, недостаточно обширными и весьма фрагментарными. Я кое-что слышал, видел и читал.
22.4
601. Всегда существует опасная склонность выявлять значение, всматриваясь в само выражение и состояние употребляющего его человека, вместо того чтобы постоянно думать о практике. Вот почему так часто повторяют про себя выражение, словно в нем и сопутствующем ему состоянии можно усмотреть искомое.
23.4
602. Следует ли мне говорить: “Я верю в физику” или же: “Я знаю, что физика истинна”?
603. Меня учат, что этопроисходит при такихобстоятельствах. Это открыли путем экспериментов. Разумеется, все это нам бы ничего не доказало, если бы данный опыт не был окружен другими, вместе с ним образующими систему. Так, эксперименты проводили не только с падающими телами, но и с сопротивлением воздуха и со всякими другими явлениями. Но в конечном счете я полагаюсь на эти опыты или же на отчеты о них и без каких-либо сомнений руководствуюсь ими в своих действиях. А разве не оправданно само это доверие? Насколько я могу судить, оправданно.
604. В зале суда, безусловно, было бы признано истиной высказывание физика, что вода кипит при 100°С. Ну, а если бы я не доверял этому высказыванию, что я мог бы сделать, дабы пошатнуть его? Поставить собственные опыты? Что они доказали бы? 605. А что, если бы утверждение физика оказалось суеверием и строить на нем суждение было бы столь же абсурдно, как и предпринимать испытание огнем?
606. То, что другой, по моему мнению, совершил ошибку, не дает основания считать, что и я сейчас ошибаюсь. — Но не является ли это основанием для предположения, что я мог быошибаться? Это неоснование для какой-либо неуверенностив моем суждении или в действии.
607. Судья мог бы даже сказать: "Это истина, насколько ее способен знать человек”. — Но что дало бы это дополнение? (“Beyond all reasonable doubt” 1 2.)
608. Положениями физики я руководствуюсь в своих действиях, разве не так? Должен ли я сказать, что у меня нет для этого достаточных оснований? Не это ли мы как раз и называем достаточным основанием?
609. Допустим, мы встретили людей, которые не считают это убедительным основанием. И все же как мы себе это представляем? Ну, скажем, вместо физика они вопрошают оракула. (И потому мы считаем ихпримитивными.) Ошибочно ли то, что они советуются с оракулом и следуют ему? Называя это “неправильным”, не выходим ли мы уже за пределы нашей языковой игры, атакуяих?
610. И правы мы или не правы в том, что сражаемся с ними? Разумеется, наши действия будут подкреплены всяческими лозунгами.
611. Где действительно сталкиваются два непримиримых принципа, там каждый объявит другого глупцом и еретиком.