612. Я сказал, что стал бы “сражаться” с другим, — но разве я отказался бы приводить ему основания?Вовсе нет; насколько же далеко они простираются? В конце оснований стоит убеждение.(Подумай о том, что происходит, когда миссионер обращает туземцев.)
613. Ну, а если я говорю: “Я знаю, что вода в котелке на газовом пламени не замерзает, а закипает”, — то, видимо, это мое “Я знаю” оправданно так же, как и какое-либодругое. “Если я что-то знаю, то я знаю это”. — Или то, что человек напротив меня — это мой старый друг такой-то, - я знаю с еще большейуверенностью? А что, если сравнить это с предложением о том, что я смотрю двумя глазамии увижу их, если посмотрю в зеркало? Я не знаю сколько-нибудь определенно, каким тут должен быть мой ответ. — Однако между этими случаями все же есть некоторая разница. Если вода на огне замерзнет, конечно же, я буду чрезвычайно удивлен, но сделаю предположение о каком-то пока неизвестном мне воздействии, обсуждение же этого вопроса, возможно, предоставлю физику. — Но что могло бы вызвать у меня сомнения в том, что этот человек и есть NN,которого я знаю много лет? В данном случае сомнение, видимо, увлекло бы за собой все и повергло в хаос.
614. То есть если бы меня со всех сторон разубеждали: того человека, имя которого я всегда знал (слово “знал” я здесь употребляю намеренно), зовут не так, — то в этом случае меня бы лишили оснований всякого суждения.
615. Ну, а значит ли это: “Я способен выносить суждения только потому, что вещи (как бы проявляя послушание) ведут себя так-то”?
616. Но разве немыслимо,чтобы я удержался в седле, даже если бы факты были очень упрямы?
617. Определенные события поставили бы меня в такое положение, в котором я больше не мог бы продолжать старую игру, утратил бы уверенностьигры.
Да и разве не очевидно, что возможность некоторой языковой игры обусловлена определенными фактами?
618. Тогда, казалось бы, языковая игра должна “показывать"факты, которые делают ее возможной. (Однако это не так.) А нельзя ли сказать, что лишь определенная закономерность событий делает возможной индукцию? “Возможной”, конечно, должно было бы означать логически возможной.
619. Вправе ли я заявить: даже если бы закономерность природных явлений внезапно нарушалась, это не обязательно выбивало бы меня из седла? Я по-прежнему мог бы делать выводы, но называлось ли бы это теперь “индукцией” — другой вопрос. 620. При определенных обстоятельствах говорят: “Ты можешь на это положиться”; и в повседневной речи это заверение может быть оправданным или неоправданным, а оправданным оно может считаться и в том случае, когда то, что предсказывается, не подтверждается. Существует языковая игра ,в которой используется это заверение.
24.4
621. Если бы речь шла об анатомии, я бы сказал: “Я знаю, что от головного мозга отходит 12 пар нервов”. Я никогда не видел этих нервов, да и специалист наблюдал лишь немногие ихэкземпляры. — Слово “знаю” здесь правильно употребляется именно так.
622. Но все же правомерно употреблять слова “Я знаю” и в тех контекстах, о коих упоминает мур, по крайней мере при определенных обстоятельствах.(Правда, я не знаю, что означает “Я знаю, что я человек”. Но и этому можно придать какой-нибудь смысл.) Для каждого такого предложения я могу представить себе обстоятельства, которые делают его ходом в одной из наших языковых игр, в результате чего оно лишается всего, что удивительно с философской точки зрения.
623. Странно, что в таком случае мне всегда хочется сказать (хоть это и неверно): “Я знаю это, — насколько такое можно знать”. Это неправильно, однако что-то правильное за этим кроется.
624. Можешь ли ты ошибаться в том, что этот цвет по-немецки называется “зеленым”? Моим ответом на это может быть только “Нет”. Если бы я сказал “Да, — ибо всегда возможен обман зрения”, то это вовсе ничего не значило бы. Но разве придаточное предложение тут является чем-то неизвестным для другого? А как оно известно мне?
625. Но означает ли это: немыслимо, чтобы слово “зеленый” образовалось здесь в результате какой-то оговорки или же минутного замешательства? Разве мы не знаем таких случаев? — Можно также сказать кому-то: “Ты случайно не оговорился?” Это означает примерно следующее: “Обдумай это еще раз”. — Но эти правила предосторожности имеют смысл лишь в том случае, если им когда-то наступает конец. Сомнение без конца — это даже и не сомнение.