Доклад Карпова и Неклюдова не имел, к сожалению, юридических последствий. Однако 3 апреля 1880 г. министр внутренних дел Л. Маков запросил у губернаторов сведения о евреях-ремесленниках. Губернаторы поняли этот запрос как повод к высылке из губерний евреев, не отвечающих требованиям закона. Но сменивший Л. Макова на посту министра внутренних дел М. Лорис-Меликов - сторонник либеральных реформ - приглушил рвение ретивых губернаторов.
Но именно в эти годы - годы Великих реформ - отмена ряда запретов и ограничений привела к заметному изменению качества жизни евреев. Достаточно сказать, что министр народного просвещения Е. Ковалевский свою образовательную программу сформулировал следующим образом: "... как можно меньше вмешиваться в религиозное обучение [еврейских] детей, а предоставить его более попечению родителей, не стесняя никакими ограничениями и руководствами со стороны правительства".
В 1861 г. закон запретил крещение еврейских детей моложе 14 лет без согласия родителей.
В 1862 г. было разрешено назначать евреев смотрителями еврейских казённых училищ.
В 1864 г. была запрещена выдача вознаграждений нижним чинам, принявшим православие.
В 1866 г. правительство прекратило практику смягчений уголовного наказания представителям нехристианских конфессий, которые во время суда или следствия приняли христианство.
Новые законы, устанавливавшие зависимость между продолжительностью службы в армии для всех категорий населения и уровнем образования (лица, окончившие начальную школу, служили 4 года, гимназию - 1,5 года, университет - полгода) и представлявшие право жительства вне черты оседлости евреям-выпускникам университетов, служили немым стимулом евреям поступать в общеобразовательные гимназии, а затем в университеты.
13 января 1863 г. по предложению Еврейского комитета были учреждены стипендии для поощрения евреев, обучающихся в университетах (24 тыс. рублей ежегодно, отчислявшиеся из налогов и сборов, взимаемых с евреев).
В 1873 г. была проведена реформа еврейских казённых училищ, в результате который казённые училища второго разряда были преобразованы в четырёхгодичные еврейские учительские институты, в которых преподавание велось на русском языке.
Начиная с середины 1860-х гг. стремительными темпами росло число евреев-гимназистов: в 1856 г. их было немногим более 900 (3,3% всех учащихся); в 1870 г. - 2045 (5,6%); в 1880 г. - 7004 (12%). По отдельным округам это соотношение было заметно выше: в Виленском округе в 1873 г. обучался 541 еврей (17,6% всех учащихся); в 1881 г. - 909 (23,4%); в Одесском учебном округе в 1873 г. в гимназиях обучалось 508 евреев (28,5%), а в 1881 г. - 1041 (36,5%).
В отдельных учебных заведениях процент евреев-учащихся был ещё выше. Например, во 2-й Одесской гимназии в 1878 г. евреи составляли 75% всех учеников; в Одесском коммерческом училище в 1881 г. - 76,6%.
В 1865 г. во всех российских университетах обучалось 129 евреев (3,2% всех студентов), в 1881 г. - 783 (8,8%).
В 1880 г. в европейской части России из 49555 учащихся женских гимназий и прогимназий Министерства народного просвещения и ведомства императрицы Марии 3772 гимназистки были еврейками. Это - 7,6% от всех учащихся-девушек. По отношению к учащимся городских сословий еврейки составляли 18,9%. А в Одесском округе это соотношение равнялось 24,6% и 47,9% соответственно.
Начиная с 1860-х годов, весьма заметным становится появление девушек-евреек в российских студенческих колониях европейских университетов.
К сожалению, выше шла речь не о серьёзном повороте в культурном развитии еврейского народа, а лишь о явлении, затронувшем немногочисленную часть обеспеченных евреев. Однако значение этого явления было в создании примера, которому практически сразу же последовала огромная часть еврейского народа, народа, всегда верившего в то, что "знания дороже денег". Одним из немногих русских общественных деятелей, который понимал психологию евреев, был выдающийся хирург Н. Пирогов. Ещё в 1858 г., будучи попечителем Одесского учебного округа, он после посещения одесской религиозной еврейской школы опубликовал в местной газете статью. В ней, в частности, утверждалось: "Еврей считает священнейшей обязанностью научить грамоте своего сына, едва научившегося лепетать. У него нет ни споров, ни журнальной полемики о том, нужна ли его народу грамотность. В его мыслях тот, кто отвергает грамотность, отвергает и закон... И эта тождественность, в глазах многих, есть самая высокая сторона еврея".
Выступление Н. Пирогова содержало фактически восторженную похвалу традиционному еврейскому воспитанию, считавшемуся консерваторами основой их "фанатизма". В ответ некто Н. Герсеванов опубликовал в "Санкт-Петербургских ведомостях", а затем и в "Северной пчеле" полемические заметки, в которых отчётливо проступали ещё мало знакомые русскому читателю расистские мотивы ("Протоколы сионских мудрецов" ещё не были написаны). Однако авторы большинства откликов поддерживали Пирогова и критиковали Герсеванова. Один из авторов "Русского вестника" утверждал: "Нападать на евреев прошла пора, и прошла навеки". Редактор Петербургского журнала "Иллюстрация" В. Зотов, раздражённый неожиданными проявлениями симпатии к евреям, а также сочувствуя Герсеванову, начал регулярно публиковать заметки антиеврейского содержания. Это, в свою очередь, вызвало ответную реакцию русских и еврейских авторов, материалы которых появились в широко известных изданиях. С осуждением выступили 99 писателей, учёных и журналистов, в том числе К. Кавелин, Н. Чернышевский, А. Краевский, И. Тургенев, П. Анненков, А. Хомяков, С. Соловьев, Н. Костомаров и др.
Знаменитый публицист и общественный деятель Б. Чичерин, по-видимому, первый обратился к правительству с требованием, чтобы с евреев сняты были те притеснительные ограничения, которым они подвержены в настоящее время, ибо "свобода совести есть право, из которого не должен быть исключён ни один подданный русской империи".
Герценовский журнал "Колокол" опубликовал анонимную статью "Положение евреев в России".
Статьи в защиту гражданских прав евреев публиковали на своих страницах либеральные журналы "Современник", "Атеней", "Русский инвалид". В целом же в первые годы реформ, как отмечают историки, о евреях писали всё же нечасто, но преимущественно в благожелательных тонах. Однако "голоса вражды" (С. Дубнов) послышались ещё до окончания десятилетия "великих реформ". Так, например, либеральный славянофил Иван Аксаков, испугавшись, выразил опасение, что с допущением евреев на государственную службу, они могут наполнить сенат, Государственный совет и даже выдвинуть из своей среды обер-прокурора Синода. В это же время И. Аксаков стал пропагандировать заимствованную у западных антисемитов "теорию" непримиримости иудаизма с христианской цивилизацией. В своих писаниях этот "либеральный славянофил" использовал писания немцев - Р. Вагнера и Г. Тречке - с поправкой на российскую действительность.