СССР стал первой страной, признавшей государство Израиль де-юре. Это событие вызвало у евреев Советского Союза мощный подъём национального самосознания. Израиль был воспринят ими как средство избавления евреев от страданий и одновременно - учитывая особое значение, которое придавалось в советской системе ценностей понятию "национальное государство", - как опровержение нацистских домыслов о неполноценности еврейского народа. Опять-таки следует сказать, что евреи уже давно занимают достойное место в семье народов мира. Сказанное относится и к государству Израиль. Нормальным людям это давным-давно известно.
Решение Сталина, о котором говорилось выше, сохранило на время жизнь ЕАК и снизило уровень антиеврейских выпадов. Более того, в феврале-мае 1947 г. деятельность Комитета несколько раз удостоилась похвалы партийных чиновников. В записке, направленной на имя А. Жданова, Г. Александров подчёркивает, что "написанные в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период произведения советских еврейских писателей в подавляющем большинстве своём проникнуты идеями советского патриотизма и носят патриотический характер". Это высказывание означало отрицание обвинений, содержавшихся в упомянутом выше "творении" Щербакова.
Время показало, насколько искренней была записка Александрова: власти в 1946 г. "укрепили" аппарат ЕАК "рядом квалифицированных редакторов-коммунистов". "Забота" властей преследовала далеко идущие цели.
Летом 1947 г. отдел внешней политики и Агитпроп ЦК совместными усилиями пытались "приспособить" ЕАК к использованию связей "с зарубежными еврейскими учёными, общественно-политическими и культурными деятелями для получения от них полезной для советского государства научно-технической и политической информации". Тогда же Комитет пополнился кадрами, имеющими опыт решения такого рода задач. В частности, вскоре должность заместителя секретаря ЕАК занял Г. Хейфец, бывший резидент советской разведки, до этого успешно занимавшийся поиском информации об американском атомном проекте.
О том, как "коренные" члены Комитета восприняли новые задачи, ничего не известно. Но известно, что во второй половине 1947 г. проходили открытое партийное собрание и заседание президиума ЕАК, на которых Фефер и Хейфец, активно сотрудничавшие с органами госбезопасности, занимаясь самобичеванием, требовали развернуть кампанию, направленную на разоблачение "ренегатов" и "мерзавцев" - еврейских писателей-беженцев, репатриировавшихся в Польшу после войны, а также некоторых членов Комитета, "за национальную ограниченность" и призывали к политической и идеологической бдительности. Тем более что ЕАК и другие инстанции неожиданно для себя стали получать письма, в которых содержались просьбы, а иногда и требования, советских евреев оказать им содействие в выезде в Израиль. Неожиданные проявления советскими евреями национальных чувств напугали, похоже, соответствующие подразделения ЦК ВКП(б) и Министерства госбезопасности. Немедля ими было принято следующее решение: "С целью выявления националистических и враждебных элементов вообще" отдел внешней политики ЦК поручил Хейфецу и Феферу предоставить списки (с адресами и телефонами) всех граждан, когда-либо письменно или устно обращавшихся в ЕАК с выражением поддержки Израилю. Далее на основании этих списков госбезопасность производила аресты "еврейских националистов" и "доказывала" их вину.
Одобрительное отношение советских евреев к государству Израиль, выражавшееся эмоционально в письмах и обращениях, по сути ничем не отличалось от официального отношения к этому государству. Но одно дело - отношение власти, а другое - искреннее отношение людей-рабов, страдавших от дискриминации. Раб должен терпеть и молчать.
К 1946 г. власть поняла, что с такими "отношениями" пора кончать. В. Абакумов, новый министр МГБ, умело манипулируя фобиями Сталина, убедил его в существовании сионистско-американского заговора, ведущими элементами которого являются евреи (в лице ЕАК), и родственники Надежды Аллилуевой - его покойной жены. Абакумов знал, что вождь не чурался устранения не только соратников, но и любых других "нежелательных свидетелей", включая родственников и приближенных. В основу этой версии Абакумов поместил своё предложение о том, что Аллилуевы якобы использовались ЕАК и Михоэлсом для получения интересующей американскую разведку информации о личной жизни вождя. Аресты тех, кому отводилась роль врагов народа, начались в конце 1947 г.
Первой жертвой, арестованной 10 декабря 1947 г., стала Евгения Аллилуева, родственница покойной жены Сталина. Её обвинили в том, что она устраивала у себя дома "антисоветские сборища", на которых распространялась "гнусная клевета" о Сталине. Несколько дней спустя был арестован знакомый Е. Аллилуевой И. Гольдштейн, старший научный сотрудник Института экономики АН СССР. После общения с представителями госбезопасности Гольдштейн дал соответствующие показания, на основании которых был арестован член ЕАК З. Гринберг, а также показания о том, что Гринберг познакомил его с Михоэлсом, а Лозовский, Фефер и другие, под прикрытием ЕАК, занимаются антисоветской, националистической деятельностью, поддерживают тесную связь с реакционными еврейскими кругами за границей и проводят шпионскую работу.
В декабре 1947 г. - январе 1948 г. "по делу Михоэлса-Аллилуевых" были арестованы многие члены семьи Аллилуевых, а также их друзья - представители научной и творческой интеллигенции - главным образом евреи.
С. Михоэлс был не только широко известным в СССР и на Западе человеком, но деятелем, удостоенным многочисленных советских наград. Значит, арестовать его по обвинению в шпионаже чекистам не представлялось возможным. Поэтому Сталиным был одобрен представленный Абакумовым план физического уничтожения Михоэлса под видом несчастного случая.
7 января 1948 г. С. Михоэлс в качестве члена комитета по Сталинским премиям выехал в Минск для отбора спектаклей, выдвигаемых на соискание премии. По свидетельствам очевидцев накануне отъезда в командировку он получил несколько анонимных записок с оскорблениями и угрозами. В поездке его сопровождал минчанин, театральный критик по фамилии В. Голубов-Потапов, между прочим, агент МГБ.
Утром 13 января обезображенные трупы Михоэлса и Голубова-Потапова были обнаружены на одной из глухих улиц Минска. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть наступила примерно в 20 часов 12 января в результате наезда тяжёлой грузовой машины. Подлинность этого события подтверждается запиской Л. Берия в ЦК КПСС от 2 апреля 1953 г., рассекреченной в конце 1990-х гг. Эту информацию подтвердил, уже будучи арестованным по обвинению в преступлениях против советского строя, бывший министр МГБ Абакумов.
Хоронили Михоэлса со всеми почестями, предусмотренными для деятелей подобного ранга. "Правда" поместила длинный некролог, в котором Михоэлс был назван активным строителем советской художественной культуры и крупным общественным деятелем. Гражданская панихида состоялась в Государственном еврейском театре, которому сразу же было присвоено имя его погибшего руководителя. В феврале и мае прошли многолюдные вечера, посвящённые памяти великого артиста.
Дело о "заговоре" Аллилуевых-Михоэлса было приостановлено в 1948 г. без публичной огласки. Мнимые враги народа были осуждены к различным срокам лишения свободы. Затем МГБ по указанию Сталина начало готовить новую масштабную провокацию: дело об американо-сионистском центре в СССР, сформировавшемся под прикрытием ЕАК. Главным сионистом был назначен С. Лозовский, бывший руководитель Совинформбюро, смещённый с поста ещё в 1947 г.
26 января 1948 г. с грифом "совершенно секретно" на имя Сталина, Молотова, Жданова и Кузнецова поступила докладная, в которой сообщалось: "Министерством государственной безопасности СССР в результате проводимых чекистских мероприятий установлено, что руководители Еврейского антифашистского комитета, являясь активными националистами и ориентируясь на американцев, по существу проводят антисоветскую националистическую работу...