Девушка в который раз покачала головой, смешно хмурясь и сдувая непослушные пряди, что закрывали обзор. Прикинув что-то в голове, она со страдальческим выражением лица вытащила ту самую кастрюлю с испорченным супом, выставила её на стол. Открывая каждую ёмкость, она по очереди вытаскивала их, мысленно попросив у унитаза прощения. Потому что испорченная еда туда и должна была отправиться. Последующий час прошёл в домашней рутине. Чакки бегала от кухни до туалета и обратно. Посуда вернулась на свои законные места, а холодильник стал чист и девственен, как при его покупке. Все-таки горстка продуктов нашлась в его закромах, и девушка смогла сообразить пиццу, нарезать салат из остатков овощей и даже приготовить оладьи, ибо ей было жалко выкидывать прокисшее молоко и сметану.
Довольная собой, с огромной кружкой дымящегося кофе, Логан уселась на стул. Ноги гудели, после утомительной беготни, спина ныла от тяжестей, что ей пришлось таскать. Извините меня сковородка полная тухлого бекона — это вам не пушинка. Чакки сделав глоток, отставила кружку в сторону, откинулась на спинку стула, ожидая, когда же звякнет духовка, оповещая о готовности её кулинарного шедевра. За всей этой рутиной она и забыла о минувших событиях, работа по дому отлично отвлекала от назойливых мыслей. Пару раз она ловила себя на странной идее покончить жизнь суицидом, но тут же эта идея сменялась воплем негодования при виде очередного испорченного продукта. Это ж, сколько денег впустую! И вот теперь сидя без дела, подтянув одну ногу к груди и покачивая другой, она отчаянно пыталась вновь не наткнуться на грустные мысли. Но те как назло лезли в её голову. Нужно было встать со стула и позвонить в полицию, сообщить о происшествии в Ривер-Пэсс, но что бы она сказала?!
«Здравствуйте. Неделю назад весь город перерезали демоны, а мою племянницу украл неизвестный?»
Ей в лучшем случае пригрозили бы сутками в одиночной камере за баловство, а при второй попытке отправили в психиатрическую лечебницу. В наше время люди не верующие, они далеки от возвышенного. И всякого рода разговоры о чём-то сверхъестественном приравниваются к обычным байкам, глупым историям, развлекательному чтиву. До недавнего времени Чакки сама была такой же. Пока она не знает насколько изменилась, но в ближайшем будущем ей не удастся отвертеться от полученных знаний. Это как клеймо до конца твоих дней. Логан не хотела быть заклеймённой, но это было решено за неё.
***
Мысли нависли над сознанием Чакки. Они будто пожирали разум изнутри, не позволяя вырваться из дурмана отчаяния. Девушка сжала свои хрупкие ручки в кулачки, впиваясь ноготками в ладонь, лишь бы болью перебить ненавистные мысли. Слушать их было уже просто невозможно. Хотелось лезть на стену, но Чакки сидела, положив голову на стол и подобрав ноги. Её тело дрожало, холод полз по позвоночнику. А духовка, будто специально оттягивала момент конца приготовления пищи, издеваясь. Спасительного сигнала всё не было.
«Я виновата…» — в который раз самой себе повторила девушка, задыхаясь от этой мысли. «Виновата перед ними. Как я могла это допустить?! Никчёмная, жалкая. Такая как я недостойна жить! О, Боги! Ну, почему?!» — вскричало сознание. Внутри Чакки бушевала буря, но внешне она оставалась также недвижима. Казалось, будто её тело одеревенело, стало таким чужим и безмолвным, как у трупа.
— Прекрати развозить сопли, человек. Это только ещё больше убеждает меня в том, что кроме нытья ты больше ни на что не способна, — знакомый, но в тоже время такой чужой голос донёсся до слуха Логан, наконец вырывая её из пучин самобичевания. Суть сказанного не сразу достигла разума, но, даже настигнув его, почему-то не показалась резкой и грубой. Чакки была рада человеку, что заставил её оторвать голову от поверхности стола и направить на него свой рассеянный взгляд.
— Ник? — выдавила из себя девушка. — Ох, прости, я задумалась.
Чакки резво соскочила со стула, натянула очаровательную улыбочку, от чего на её слегка пухлых щёчках появились ямочки. Тёмные веснушки, будто россыпь звёзд засияли на носике, вмиг превращая её из удручённого подростка в маленького наивного ребёнка. Логан нелепо почесала затылок, взлохмачивая волосы. Позади звякнула духовка, привлекая внимание девушки. И та тут же засуетилась: надевая перчатки, вытаскивая из духовки пиццу, прыгая на одной ноге от того что ударилась пальцами о ножку стола.
— Есть будешь? — мельком глянув на мужчину, подпирающего плечом косяк, спросила она. Но так и не получив ответа вытащила из навесного ящика две светлые тарелки, тёмные кружки. Запах еды и кофе наполнил кухню, вытесняя другие ароматы, и живот Чакки заурчал, негодуя тому, что ему до сих пор не переломилось никакой пищи.
— Ну и что ты там встал? Давай за стол! Я вообще для кого тут старалась?
Логан рухнула на стул, снова поднимая на мужчину взгляд. И как бы глупо сейчас это не прозвучало, но весь мир вокруг него померк. И лишь его силуэт выделялся ярко белой краской на фоне чёрного. Его тонкие губы, сомкнутые в чуть алеющую линию, посветлевшая кожа, как если бы Ник был болен. Даже светлый хаос волос стал казаться особенным, таким притягательным. А его глаза… Невозможно было отвести взгляда от этих голубых льдинок. Они казались безучастными, но где-то в глубине зрачка полыхали чувства. Гнев, насмешка, обида, интерес. Столько всего, что даже невозможно отличить одно чувство от другого.
Чакки шумно вздохнула, выдавив из себя удивлённое «ох». Она с шоком смотрела на мужчину и не понимала, что с ней происходит. Если бы писала Стефани Маер, то она бы назвала это явление «запечатлением». Чувство, когда понимаешь, что это твой человек, что ты готов всё ради него отдать. Он твой свет, твоя душа и тело. Уже не нужен смазливый мальчишка из какого-то сериала, не нужен качок из старшего класса, или вон тот сексуальный мужчина, так соблазнительно облизывающий свои пухлые губы. Только он.
Я назову это — любовь с первого взгляда.
Люцифер изогнул бровь, наблюдая, как лицо Логан то бледнело, то краснело, а потом и вовсе приобрело зеленоватый оттенок. Эта жалкая человеческая девчонка сползла по стулу, чуть не укатившись под стол, но вовремя вцепилась в его край, тем самым оставшись на месте. Её ротик приоткрылся, дыхание замерло. Знала бы Чакки, что когда-нибудь будет с таким обожанием, шоком и нежностью смотреть на мужчину, никогда бы не поверила. Но, тем не менее, это было так.
Люцифер оттолкнулся от косяка, неспешно подошёл к девушке, которая смотрела на него во все глаза, боясь пошевелиться. Его широкая тёплая ладонь легла на её лоб, заставив Логан ощутимо вздрогнуть. От его руки исходило невероятное ощущение силы, но в тоже время, его прикосновение было как Божья Благодать. Чакки сдавленно сглотнула.
«Невероятно» — скользнуло в голове. Люцифер лишь усмехнулся, вальяжно усевшись на стуле, всё ещё не спуская взгляда с девушки. Логан рассеяно заморгала, пытаясь прийти в себя.
— А, эм. Пиццу будешь? — с нелепой улыбкой на губах, спросила шатенка, нервно заправляя курчавую прядь за ухо. Падший то ли раздражённо, то ли разочарованно хмыкнул.
— Хватит делать вид, что ты ничего не замечаешь. Я не Ник.
Мужчина сложил руки на груди и приложил указательный палец левой руки к подбородку, чуть прищурив глаза, созерцая, как подросток открывала и закрывала рот не в силах выдавить из себя и слова. Но спустя мгновение она потрясла головой, отгоняя от себя безумные мысли. Взглянув на своего дядю, она попыталась как можно нейтральней улыбнуться и приглушить в глазах чувство беспокойства.
— Ник, ещё только утро, а ты уже набрался. Так же себя и до белой горячки можно довести.
Люцифер закатил глаза.
— Вот же упёртая девчонка, — не без раздражения бросил он, что заставило Чакки поёжиться. От Ника она никогда подобного не слышала. Растерянно похлопав глазками, она вытянула руку в сторону стакана с водой и тут же припала к нему, не сводя взгляда с блондина.
— Я Ангел. Имя мне — Люцифер, — несчастная девушка подавилась водой. Резко опустив на стол стакан, она громко закашлялась, при этом зажмурившись. В уголках её глаз застыли слезинки, которым так было и не суждено покатиться по светлой коже. При очередном приступе кашля они, сорвавшись вниз, разбились об пол. Чуть успокоившись, Логан удивлённо взглянула на сидящего напротив неё мужчину. Который, к слову, наблюдал за девушкой с насмешкой, даже позволил себе ухмыльнуться в своей особой манере, от которой Чакки бросило в дрожь.