Я собираюсь с силами, вытираю лицо рукой и быстро выхожу из машины, что стала мне ненавистна. Оглядываюсь. Впереди автомобиль был цел, будто и не было никакой аварии, но я-то прекрасно знаю, что все было… Увы…
Ноги ватные, непослушные. Они не хотят заходить в собственный дом, они хотят сбежать, и мои мысли с ними согласны. Но с каждой секундой я все ближе к белой двери с номерком 119, золотистого цвета. Левой рукой опираюсь об кирпичную стенку, а второй дергаю ручкой от себя вперёд, и до ушей сразу доходят голоса и звонкий смех. Слышу как папа бурно рассказывает Киллиану историю о том, как он сам остановил трёх грабителей. Папа всегда повествует этот рассказ, для нашей семьи это считается традицией. Закрываю за собой дверь и снимаю с ног обувь.
— Кажется, это наконец приехала Ребекка, — говорит мама и встаёт изо стола, буквально подлетая ко мне, — привет, милая!
Она улыбается во все зубы, от чего видны её морщинки на щеках. Мама изучает мой внешний вид взглядом, затем, я вижу, что улыбка стирается с её алых губ. Женщина взволнована. Главное, чтобы никто ничком не понял и не развёл панику. С меня хватило…
— Дорогая, с тобой все хорошо? У тебя ужасный вид, что с твоим лбом??? — мама касается моих щёк и пристально всматривается в рану.
От напряжения и страха, я краснею, а живот начало крутить. Меня все время преследует чувство, что все уже в курсе дел, и из кустов вот-вот выпрыгнет отряд ФБР. В горле запершило… Медленно убираю тёплые руки матери со своего лица и направляюсь в сторону лестницы на второй этаж.
— Ничего, неудачный поход в магазин… Я прилягу. Живот скрутило… Если понадоблюсь, я у себя, — не оборачиваясь почти шёпотом произношу я, а затем быстро убегаю.
Ещё бы секунду и из моих глазниц градом посыпались бы горячие слезы. Вхожу в свою комнату. Включаю свет и прыгаю на кровать. Перед глазами все ещё картинка мертвой девушки… Она, наверное, тоже хотела большую семью, собаку и дом. Но появилась я и все разрушила, перечеркнула! Ненавижу себя, ненавижу!!! Как теперь мне жить? Я не смогу спокойно спать, зная, что разрушила чью-то жизнь, лишив кого-то дочери, жены, сестры, мамы… Боже, вдруг у неё были ещё детишки? Я лишила детей мамы! Чудовище!
Меня вновь начинает трясти, как нервнобольную. Сердце в груди то ли неимоверно бьется, дробя кости, то ли замирает на несколько секунд. Моё рождение — ошибка. Лучше бы сегодня умерла я, чем она, лучше бы это была я! Вся моя жизнь разделилась на две части «до» и «после». В «до» все было идеально: друзья, учеба, парень и любящие родители; а в «после» кромешная тьма и клеймо убийцы.
Я не хочу так жить. Я вообще не хочу жить!
Внезапно кто-то постучался в мою дверь, и я подпрыгнула от неожиданности. Меня преследует мысль, что полицейские уже ищут мой след, идут по пятам. Сердце поразил укол. Дверь отворяется, и я вижу Киллиана в клетчатой рубашке, джинсах и с уложенными набок волосами. Черт, какой же Кил идеальный… Как у такого ангела может быть такая девушка, как я? Чудовище. Мне омерзительно быть собой…
— Привет, — тихонько закрывает дверь брюнет, приближаясь к кровати.
Я приподнимаюсь и сажусь на край, стиснув зубы, чтобы не зареветь. Дыши, Ребекка, дыши. Ты должна быть сильной ради родителей и Киллиана. Он тем временем целует мою холодную щечку и садится рядом со мной. Как же больно все это терять…
— Привет, — хрипловато отвечаю я, не поднимая взгляд. Боюсь, что парень сможет все считать, и тогда все обратится в пух и прах.
— Что с голосом? Миссис Донован сказала тебе плохо. А что со лбом?
Мой заботливый… Чувствую, что не выдержу и заплачу. Господи, пожалуйста, помоги мне.
— Живот болит. Думаю, дело в хот-доге. Больше не буду есть фастфуд. А лоб, неудачный шоппинг.
Киллиан подозрительно нахмурился. Он недолго молча сидит, а спустя время произносит:
— Бекка, с тобой точно все хорошо?
Мои глаза предательски уставились на лицо брюнета, с лаской окутав его. Хочется вечность смотреть на парня и не отпускать. Я крепко обнимаю Киллиана и прижимаю к себе, ибо мне этого было очень мало. Насчёт него, я огромная собственница. Для парня это простые объятия, но для меня несчастные секунды прощания, которые оказались длиною в одну человеческую жизнь. Мою жизнь. Я слышу и чувствую телом как стучит его золотое сердце. Слышу запах его одеколона, что подарила ему на Рождество. Черт возьми, как же я буду скучать по нему… Мне так хотелось слышать фразу «пока смерть не разлучит вас» у свадебного алтаря, а не в своей комнате при таких печальных обстоятельствах… Как заглушить эту боль? Когда теряешь все самое дорогое, начинаешь ценить каждую секунду своей жизни. Но, когда теряешь свою жизнь, понимаешь, что важно было оставаться человеком. Именно поэтому я и хочу сделать это…
Руки Киллиана поглаживают мою спину. Его прикосновения навеки запечатаны на моем теле. И это очень эпично. Я была его первой любовью, а он моей последней. Нас разлучает смерть, и как бы это не звучало, но не моя смерть… А той несчастной беременной девушки, которая возникла из ниоткуда.
— Эй, ну ты чего? — смеётся Кил, вдыхая аромат моих волос.
Он всегда это делает. Говорит, что мой запах — запах истинной любви.
— Просто захотелось. Знаешь, я тебя люблю, — говорю я и целую его в губы. О эти мягкие, сладкие губы… Мне больше никогда их не поцеловать. Наш прощальный поцелуй стал для меня самым сильным препятствием. И я уже думала отказаться от своей безумной мысли, но, когда в голове всплыла картина мертвой шатенки, розовые мечты рассеялись. Снова неописуемая пустота и боль. Резко отодвигаюсь от парня, прикусывая губу, пытаясь перевести душевную боль на физическую. Киллиан тяжело дышит и с недоумением пожирает меня взглядом. Черт…
— Ребекка, ты точно в порядке? Может, к врачу?
Паника. Нет, нет, нет. Только не это.
— Я в порядке. Снова спазмы… Слушай, я очень устала, любимый. Хочу спать, — пробубнила я, скорчив недовольную гримасу и хватаясь за живот.
Парень громко вздыхает.
— Ладно, — мы оба встали с кровати, — я домой. Ты же помнишь? Завтра я жду обещанный сюрприз.
Кил чмокает меня в щечку, от этого я таю.
— Ну конечно, мой именинник, помню.
Шаг за шагом и вот уже дверь. Дергаю ручку вниз, дверь распахнулась, и Киллиан покидает мои покои. Сердце твердит не отпускать его, но здравый смысл берет надо мной верх. Так будет лучше… Надеюсь. Парень, улыбаясь, держит меня за руку и нежно смотрит мне прямо в глаза. Господи, почему жизнь так несправедлива? Мне придётся пожертвовать всем из-за неугомонной совести. Я сбегаю от правосудия, сбегаю от ответственности. Выбираю лёгкое наказание — смерть.
— Спокойной ночи, Бекка, — целует мою руку брюнет, и по телу прошлась дрожь.
— Спокойной ночи, Кил…
Дверь закрывается.
Меня охватывает истерика. Вся боль, разочарование, обида выплеснулись в виде бесшумного крика. Не успеваю заметить, как уже оказываюсь на полу. Слезы стекают по подбородку и безвозвратно падают на пол, а затем разбиваются. Я также разбита. Такое ощущение, словно я хожу по битому стеклу, будто в меня забивают гвозди. Пелена в глазах периодически пропадает, но ей на замену приходят воспоминания. Все смешалось: от первого поцелуя с Киллианом, нашей первой ночи, походов в кафе, совместных поездок, до злополучной аварии и мертвой девушки. Обхватываю себя руками и тихо всхлипываю, чтобы родители ничего не услышали. Их дочь — убийца. Убийца!
Нахожу в себе силы и встаю на ноги, сглатывая солёную воду. Подбегаю к рабочему столу и отыскиваю чистый лист, затем чёрную ручку. Лишь одному человеку я могу открыть правду, совершенно не сомневаясь в его преданности. Эти строчки, предложения, слова и буквы доставили мне мучения. Я перечитываю своё письмо и вновь задыхаюсь. Надеюсь, он поймёт меня. Надеюсь, он простит.
Мои наручные часы показывают 6:20 a.m.