Присмотревшись, я понял, что передо мной — худощавая девушка. Молодая орчиха. Причем явно — раненая. В Тумане видеть потоки энергий и магические плетения гораздо проще, чем в проявленных мирах. С грудной клеткой у недопроявленного тела — более чем непорядок. Обычно с такими дырками в легких долго не живут…
Однако, к моему огромному удивлению, тело зашевелилось и приподняло голову. Девушка с удивлением посмотрела на отверстие в собственной оболочке и обессилено откинулась, снова закрыв глаза. Однако она не потеряла сознание. Пальцы рук слегка пошевелились, и вокруг раны возникла сетка магической вязи. Однако очертания тела стали менее конкретными, словно оно растворяется в тумане, одновременно оставаясь лежать на прежнем месте. Белесая муть вокруг площадки зашевелилась, заскользила тонкими лентами и, что самое удивительное, начала заполнять дырку в груди раненой.
Я медлил. Понятно, что Белк притащил меня сюда не просто так. Но что я должен сделать? Лежащая на камнях девушка, кажется, сама неплохо справляется со своей проблемой. Конечно, самолечение — не лучший вариант. Но ощущения, что раненая вот-вот должна развоплотиться, у меня не возникало. Кажется, она сама знает, что делает, а я призраков еще ни разу не врачевал. Что делать? Разве что поделиться с ней энергией…
Но предпринять что-то я не успел. О появлении нового действующего лица предупредил ударивший в ноздри болотный запах. Именно так воняли твари, выгонявшие меня навстречу тому негру с выбеленной известкой мордой и шрамом через всю щеку, который с первой встречи затаил на меня злость. Было это давно, но испытанное отвращение, которое вызывал этот гнилостный дух, запомнилось накрепко. Поэтому я замер, стараясь вжаться в камни и стать как можно незаметнее. Засунул под живот щит, который мог выдать меня недовольным свечением, и сделал вид, что меня тут нет. Старый прием, освоенный еще на Земле. Никакой магии, просто перестаешь быть — и тебя обычно не замечают.
Сначала мне показалось, что это — Арагорн, только зачем-то перекрасившийся в блондина. Те же черты лица, та же фигура. Правда, одет слишком элегантно. Кажется, такие пиджаки с атласными отворотами назывались смокингами. Не хватает только трости и цилиндра — и готовый денди пушкинских времен. Арагорн же к нарядам равнодушен, не любит он модников…
Болотная вонь после появления красавчика исчезла, потянуло каким-то мажорским одеколоном. Что-то такое пряно-волнующее…
Получается… получается, что это — антипод моего «мастера», его «сыночек», созданный по образу и подобию, глава местных сил Хаоса — Артас.
Придя к такому выводу, я вообще попытался сжаться в точку, не имеющую ни линейных размеров, ни цвета, ни запаха. Даже дышать перестал. Хотел активировать «купол тишины», но вовремя опомнился. Тут, на Оси миров, любое проявление магии гораздо заметнее, чем одинокий и ничего не значащий орк, притворяющийся ветошью.
А небожитель тем временем склонился над лежащим на камнях телом и принялся делать руками какие-то пассы. Что самое удивительное: я понимал, что он творит! То есть не все, конечно, но часть — вполне. Вот он осторожно добавил силы в истощенную энергетическую оболочку, вот — заровнял в ней дыру, потом принялся завязывать какие-то плетения возле правого бока. Тоненькие нити энергий струились и переливались, превращаясь в почти понятную конструкцию. Похоже на фильтр… да еще настроен на определенные типы веществ! Лихо!
— Хюльда, — негромко сказал Артас.
Девушка открыла глаза, уставившись на лекаря. Тот, видимо, как большинство обитателей Тумана, без труда читал чужие мысли, поэтому ответил на не услышанный мной вопрос:
— Сможешь. От любого спиртного будешь трезветь, от гномьего курева — получать бессонницу, дурное настроение и прилив рационального мышления. Цени, детка, возможности Хаоса. Еще не забыла заказ на мастера спорта по бегу? Я его выполнил — до сих пор никто из тех, с кем ты не хотела встречаться, тебя не догнал.
— Кто же тогда меня приколол, как поросенка? Или мне только почудилось? — проворчала девушка.
Голосок у нее слабый, с хрипотцой, но звучит нагло. Даже Артас немного опешил:
— Кхмы…
Однако бог Хаоса быстро пришел в себя и принялся трещать, как сорока:
— А разве ты не хотела? Не знаю, с какой стати, но это событие было тебе чем-то дорого, и я решил не вмешиваться. Так что винить можешь исключительно себя. Кстати, уже лучше? Вот то-то, Арагорн сказал бы: «Детка, ты сама впуталась — сама и выпутывайся, я и так сделал для тебя все, что смог!»
Тело зашевелилось, полупрозрачная девушка с трудом приподнялась, села, покачнулась, но все-таки нашла в себе силы встать на ноги:
— Вроде.
И, подумав, добавила:
— А плотное тело тоже восстановилось?
— Нет, конечно, — бог Хаоса состроил брезгливую гримасу. — Я не могу лезть на Ирайю так явно только ради того, чтобы тебя подлатать. Но теперь твоя рана уже не смертельна. Эфирное тело в порядке, даже претерпело некоторые улучшения, какие — сама определишь, рассказывать долго, а плоть… нарастет плоть, и шрама не останется.
— Неужели? — а девица явно не испытывала к антиподу Арагорна особого пиетета. — А как же плешь и шрам у Дерека? Ах, да, еще его пустая глазница.
— Этого неудачника? — отмахнулся Артас. — Ну, с сапфиром он не расстанется по доброй воле — слишком многое в его службе завязано на артефакте, а вот шрам и плешь — это следствие местных понятий о красоте. Еще не ясно? Ах, да… Внешность, слишком точно соответствующая каким-либо стандартам, в цивилизованной части континента — признак пошлости и плебейского вкуса. Богатое купечество заказывает у целителей коррекцию внешности как бы ни чаще, чем лечение подточенного излишествами здоровья, но красивые по земным меркам лица среди них встретишь реже, чем у селян. Зато характерных, отточенных, с запоминающимися чертами хватает. Знать оригинальничает, нанимая как жизнюков, так и магов иллюзий, и результат, зачастую, просто ужасен. А те, кто хочет и может показать хороший вкус, меняют внешность так, чтобы она в какой-то мере отражала нетривиальную суть их безусловно глубокой и сложной натуры. Дерек же просто ненавязчиво напоминает императорской семье их неоплатный долг и собственную незаменимость. Доиграется… Кстати, хочешь занять его кресло? Нет? Жаль… Да, это я к чему тебе говорю: когда будешь в столице — не смей лепить из себя «гламурное кисо», сие есть признак плебея. Да, придется поехать, ибо у тебя передо мной теперь кое-какие долги завелись, и как отработать, я объясню. Пока не торопись, лечись, отлеживайся, отдыхай…
Артас балаболил, как заведенный. Думается, девушку в данный момент меньше всего интересовали особенности моды на какой-то там Ирайе. Но орчиха стояла, уставившись на него, словно загипнотизированная. А бог, заговаривая своей пациентке зубы, делал пассы руками. Вокруг тела незнакомки обвилась тонкая, почти незаметная, сеть, задрожала, выгибаясь узорами, и вдруг исчезла. Или я перестал ее видеть? Наверное, это — тот уровень магии, до которого мне пока — как до Китая раком…
Полюбовавшись на ошеломленную болтовней девушку, бог Хаоса кокетливо сделал ручкой — и «зеленая» исчезла, провалившись в камень, словно тот внезапно превратился в лед и сразу же растаял.
— Никуда не денешься, — с насмешкой произнес Артас, глядя на то место, где только что стояла незнакомка.
И, не спеша, походкой праздношатающегося бездельника, направился к границе плотного тумана.
Подождав немного после того, как бог скрылся из вида и унес с собой все запахи, я решился пошевелиться. Но не тут-то было! Оказалось, я по макушку засыпан камнями. Интересно, как это мне удалось так зарыться? Или это — подарок местных Хранителей? Кому-то надо было, чтобы я увидел всю сцену с начала и до конца, и Артас не сумел меня ощутить — вот и замаскировали под местный ландшафт. Что ж, выбираться из могил в последнее время стало для меня уже привычным делом. Поблагодарив мысленно того, кто обо мне позаботился, я растолкал камни и выбрался из укрытия.