Жалко, что у людей не бывает никакого тюнинга. Я бы стала невидимой и ускакала отсюда – быстрее, чем наш Неразменный Кролик.
– Жень, ну честное-пречестное, я даже не догадывалась, что с этим кроликом что-то не так!
Мы сидели у гардероба и растирали уставшие ноги.
Соня виновато вздыхала.
– Ладно, – пробурчала я, – ты лучше скажи, что нам теперь делать? Кролик на Германа не подействовал.
– Думаю, надо… – задумчиво начала Соня… Но я не дала ей закончить.
– Только не говори, что надо спросить у Гугла!
– Да я о другом. Бабушка говорит: путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
– И что это значит?
Я представила этот путь: ты преодолела два моря, четыре горы, три болота и одну поликлинику. И этот самый Мужчина с Сердцем ждёт тебя на скамейке за поворотом. Бежишь ты к нему такая радостная и вдруг – тада-а-ам – ещё одно препятствие. ЖЕЛУДОК. И ни объехать его, ни обойти.
– Да всё очень просто, – сказала Соня устало, как взрослая. – Мужчину нужно кормить. А если он обижается, надо его кормить чем-нибудь таким… особенным. Необыкновенным. Давай что-нибудь испечём и подарим Герману. Скажем, что это Анька для него приготовила.
– А если опять получится какая-нибудь ерунда… ну, как с кроликом?
– Ты что! – возмутилась Соня. – Они в школе знаешь какие голодные? Вот увидишь, он сразу мириться побежит.
Я завязывала шнурки и вспоминала, какие продукты есть у нас в холодильнике. Из капустного супа или тушёной картошки точно не приготовишь ничего необыкновенного. Может, у Сониной бабушки найдётся какой-нибудь рецепт? Думаю, в еде и мужчинах она разбирается лучше всякого Гугла!
Я выложила продукты на стол.
Одно яйцо, немножко муки, много какао, целый пакет молока, масло в маслёнке… Ещё я достала ужасно твёрдую копчёную колбасу, и мы потихоньку отпиливали от неё по кусочку. Я давно заметила, что с колбасой во рту лучше думается.
– И что можно из этого сделать?
– Подожди… – Соня листала бабушкину тетрадку с рецептами. – Так… торт-суфле не годится… Заварные пирожные… м-м-м-м-м… обожаю!
– Ты издеваешься, да? – я чуть не поперхнулась куском колбасы.
– О, нашла! Мы сделаем быстрокекс. Его даже печь не надо, засунул в микроволновку – и готово.
– Так просто?
– Вот именно. Такой даже Анька смогла бы сделать! Хотя… – Соня нахмурилась. – Я не очень уверена. Всё-таки она не тренировалась на яблочных пирогах.
Сначала я положила какао, а потом насыпала на него сугроб из муки. Теперь можно было устроить сахарный снегопад. Я заглянула в сахарницу, потом в жестянку в шкафу. Пусто.
Пол чайной ложки, не больше.
И как нам без сахара прокладывать путь к сердцу мужчины?
Если накормить Германа такой горькой гадостью, он точно не побежит признаваться Аньке в любви.
– Давай поищем что-нибудь сладкое! – Соня шуршала пакетиками, перебирала банки. – Та-а-ак… Варенье малиновое… Не годится. Изюм… Тоже не в тему. Сироп шиповника… Хм. А это что такое?
– Мёд. Его папе в больнице подарили.
– То что надо!
Мы добавили мёд, быстро доделали тесто и поставили кружку в микроволновку.
– Хорошо, что ты сахар не нашла, – сказала Соня, облизывая липкие пальцы. – Мёд – он же лечебный? И полезный, правда? Прикинь, в одном кексике – целых три столовые ложки пользы! Это на Германа точно подействует. Вот увидишь, теперь он за Анькой на край школы побежит.
Четверг
Нам даже не пришлось искать Германа. Самодельные афиши о долгожданном выступлении рок-группы «Ангелы тумана» висели везде – и на входной двери, и у столовой, и у гардероба.
Мы пришли в актовый зал за полчаса до концерта.
– Привет, – кивнул мне Герман и снова склонился над барабаном. – Вы чего так рано?
– Ну-у-у… – я растерялась. Такое начало разговора мы не репетировали.
Соня яростно шевелила бровями – мол, давай, не молчи.
– Мне тут Анька для тебя кое-что передала, – я торопливо полезла в рюкзак.
– Это что? – подозрительно спросил Герман.
Вот, говорила я Соне, чтоб не заворачивала кекс в красивую салфеточку!
Наверное, Герман до сих пор вспоминает нашего подарочного кролика.
Я быстро сняла разноцветную бумажку и сказала:
– Это Анька для тебя испекла. Сама! Она просто задерживается… ну и попросила передать.
– Ух ты! – оживился Герман. – Я и не знал, что она умеет…
– Умеет-умеет, – подтвердила Соня, глядя, как довольный Герман засовывает в рот большущий кусок.
– А жнаешь… вкушна… ошень-ошень…
– Ещё бы! – гордо сказала Соня. – Он знаешь какой полезный! Там и масло, и настоящее какао, и яйцо, и даже мёд…
– Даже – ЧТО?! – Герман чуть не подавился последним куском.
– Мёд, – повторила я. – Очень хороший. Анька его специально положила… чтоб ещё больше пользы.
Герман замер с открытым ртом. Кажется, он хотел что-то сказать. Но не успел – на него вдруг напал какой-то чих. Два… четыре… нет, шесть раз подряд!
– Как это… апчхи… специально?! – простонал он, прижимая к носу платок.
Соня испуганно посмотрела на меня. Похоже, мы опять что-то напутали. На пути к сердцу Германа точно не должен был лежать этот кексик.
Я никогда не видела, чтобы человек заболевал так быстро. Только что был здоров – и вот он уже чихает, глаза слезятся, веки распухли…
– Гер, ты чего? – испугался Петрович.
– У бедя аллергия, – с трудом проговорил Герман, – аллергия… да мёд… Аня… ода же здает…
Глаза Германа стремительно превращались в узкие щёлочки. Из носа текло.
В зал входили старшеклассники, учителя. Даже младшие и те хотели послушать знаменитую группу. Они шумели, менялись местами, смеялись…
Я даже не заметила, как появилась Анька с подружками. Не обращая внимания на музыкантов, они уселись в первом ряду.
– Ты… ты чего здесь делаешь? – прохрипел Герман.
– Пришла посмотреть. Нельзя, что ли?
Герман снова чихнул – так звонко, что металлические тарелки откликнулись на его чих и загудели. От злости к нему даже вернулся нормальный голос.
– Посмотреть?! И чего, увидела, как мне плохо? Теперь довольна? Можешь больше не приходить!
Анька вскочила. Её щеки сначала стали очень красными и сразу же – очень белыми. Она кинулась к выходу, уронив по пути рюкзак, стукнулась коленкой о ручку кресла, споткнулась на повороте, грохнулась на пол, вскочила и вылетела за дверь.
В зале стало тихо. Так тихо, что я услышала, как шуршит конфетный фантик в последнем ряду.
– По техническим причинам концерт отменяется! – крикнул Петрович.
К сцене подбежала медсестра. Лохматый гитарист кому-то звонил с телефона Германа. Кажется, его родителям.
– Пошли, – Соня дёрнула меня за рукав, и я послушно поплелась за ней.
Все толкались у двери, торопились домой. Так же, как совсем недавно торопились попасть на концерт.
Я посмотрела в окно. Через школьный двор неслась Анька – без куртки, в новеньких чёрных балетках.