— Провел два эксперимента — не по мне!
— Детей небось наплодил, — начала Дарья, надеясь, что на этой теме беседа задержится и сама собой выведет на предстоящее событие. Но Граф только хмыкнул и потащил ее на кухню, где расторопно вытащил из холодильника колбасу, огурцы и запотевшую бутылку.
— Спрячь, — сказала Дарья, — не надо.
— Да ты что? По чуть-чуть.
— Не надо! — уже настойчиво повторила она.
— Не хочешь, что ли?
— Просто — не надо.
— Ну ладно, — согласился Пашка, — не то время, чтобы силком поить. Я вот хватану для настроения…
Он так сноровисто обезглавил бутылку, что Дарья почти крикнула:
— Ну не надо, не пей!
— Почему? — изумился Граф.
— Ты чего, с каждой бабой бутылку достаешь?
Он уставился на нее с искренним удивлением:
— Старуха, да ты что? Ты где живешь? Если на каждую по бутылке, это сколько же по нынешним ценам надо иметь? А я не миллионер. Вот эта бутылка, не поверишь, два месяца стоит. Зачем добро переводить, если и так дают?
— Хозяйственный! — сказала Дарья.
— А ты думала! Только в особых случаях, вот как для тебя.
"Особый случай" был все же приятен. Дарья возразила поласковей:
— Вот и на меня не траться. Дешевле обойдусь.
Граф подозрительно глянул на нее — голову дурит или как? — и все же потянулся к бутылке.
— Ну не надо же!
— Раз уж откупорена. Не по-русски…
— Ну прошу тебя!
Он недоуменно отставил бутылку:
— Слушай, а — почему?
— Почему, почему, — хмуро проворчала Дарья. — Потому! Еще не хватало — рожать от алкаша.
Пауза вышла довольно долгой.
— Как — рожать? — с глупой улыбкой переспросил наконец Граф.
— Не знаешь, как рожают?
— Ты чего, рожать надумала?
— Дошло наконец.
— А… почему вдруг?
Вопрос был, может, и не совсем дурацкий, но Дарья не сочла нужным реагировать.
— Да нет, я, конечно… Хочешь так хочешь… — Пашка все же собрался с духом и выдавил: — Почему именно от меня-то?
Она хмыкнула презрительно:
— А ты что, не мужик?
— Мужик-то мужик, но… Я ведь больше жениться не собираюсь.
— Да кому ты нужен — жениться!
— Ну а ребенок чей будет?
— Мой, чей же еще?
— Только твой?
— Ну не твой же.
— Нет, все-таки…
— Да ты чего, боишься, что ли? — уже в упор спросила она.
— Чего мне бояться? — неуверенно возмутился Граф. — Тоже еще… делов…
— Ну слава богу. А то уж подумала, и на это не годишься.
— На это как-нибудь, — возразил Пашка с самонадеянностью профессионала.
Они попили чаю, скучновато перебирая немногочисленных общих знакомых. Пашка сунулся заново ставить чайник, Дарья его остановила. Тогда он сказал, бодрясь:
— Ну?
— Чего — "ну"? Стели, — глухо отозвалась она. — В ванной полотенце хоть чистое?
— Нормальное. Ты в комнате разденься, а то шмотки замочишь.
— Высохнут, — ответила Дарья и пошла в душ. Ей не хотелось раздеваться при нем и просто не хотелось с ним соглашаться.
В ванной зеркало было треснувшее, зато вполстены. Дарья разделась, посмотрела на себя. Ничего, кое-что осталось, бывает и хуже. Не Венера, куда там, но смотреть можно. И живот не висит, в порядке живот. Растянется, конечно — ну да ладно, для такого дела не жалко. А может, потом и назад уберется, другие-то рожают, и ничего.
Граф негромко стукнул в дверь.
— Чего тебе? — крикнула она, убавив воду.
— Помочь не надо, а? Спинку помылить.
— Обойдемся, — ответила Дарья и уж потом удивилась: чудно, раньше бы от одного его голоса сомлела. И чего с мужиком стало? Постель вон пошел стелить. Прежде бы послушался, как же! Схватил бы, швырнул — только бы тряпки ее по комнате запорхали…
Она надела рубашку и халатик, прошла в комнату. Легла. Граф возился на кухне, позвякивал посудой. Потом вошел, сел на край лежанки.
Дарья молчала.
— М-да, — сказал он, — интересная ситуация. А ты молодец.
— Почему?
— Без отца рожать не боишься.
— Почему же без отца? Не от святого же духа.
— Постой, но ты же сама…
— Сама, — оборвала она, — сама. Успокойся. К тебе никаких претензий.
— А я что, я спокоен…
Не снимая брюк, он прилег рядом, отогнул одеяло. Руки полезли под рубашку, зашарили по груди, по животу. Чужие, вялые руки — ну хоть бы что-нибудь ощутила!
Дарье стало неприятно.
— Постой, — сказала она.
— Чего?
— Ну погоди, не надо.
Он продолжал свою механическую работу, и Дарья крикнула, рывком отодвинувшсь:
— Ну говорю же — не лезь!