Знаю,каждый за женщину платит.Ничего,если покатебя вместо шика парижских платьеводену в дым табака.
Любовь мою,как апостол во время оно,по тысяче тысяч разнесу дорог.Тебе в веках уготована корона,а в короне слова мои —радугой судорог.
Как слоны стопудовыми играмизавершали победу Пиррову,я поступью гения мозг твой выгромил.
Напрасно.Тебя не вырву.
Радуйся,радуйся,ты доконала!Теперьтакая тоска,что только б добежать до каналаи голову сунуть воде в оскал.
Губы дала.Как ты груба ими.Прикоснулся и остыл.Будто целую покаянными губамив холодных скалах высеченный монастырь.
Захлопалидвери.Вошел он,весельем улиц орошен.Якак надвое раскололся в вопле.Крикнул ему:«Хорошо!Уйду!Хорошо!Твоя останется.
Тряпок наше́й ей,робкие крылья в шелках зажирели б.Смотри, не уплыла б.Камнем на шеенавесь жене жемчуга ожерелий!»
Ох, этаночь!Отчаянье стягивал туже и туже сам.От плача моего и хохотаморда комнаты выкосилась ужасом.
И видением вставал унесенный от тебя лик,глазами вызарила ты на ковре его,будто вымечтал какой-то новый Бяликослепительную царицу Сиона евреева.
В мукеперед той, которую отда́л,коленопреклоненный выник.Король Альберт,все городаотдавший,рядом со мной задаренный именинник.
Вызолачивайтесь в солнце, цветы и травы!Весеньтесь, жизни всех стихий!Я хочу одной отравы —пить и пить стихи.
Сердце обокравшая,всего его лишив,вымучившая душу в бреду мою,прими мой дар, дорогая,больше я, может быть, ничего не придумаю.
В праздник красьте сегодняшнее число.Творись,распятью равная магия.Видите —гвоздями словприбит к бумаге я.
Люблю
Обыкновенно так
Любовь любому рожденному дадена, —но между служб,доходови прочегосо дня на́ деньочерствевает сердечная почва.На сердце тело надето,на тело – рубаха.Но и этого мало!Один —идиот! —манжеты наделали груди стал заливать крахмалом.Под старость спохватятся.Женщина мажется.Мужчина по Мюллеру мельницей машется.Но поздно.Морщинами множится кожица.Любовь поцветет,поцветет —и скукожится.
Мальчишкой
Я в меру любовью был одаренный.Но с детствалюдьётрудами муштровано.А я —убег на берег Рионаи шлялся,ни чёрта не делая ровно.Сердилась мама:«Мальчишка паршивый!»Грозился папаша поясом выстегать.А я,разживясь трехрублевкой фальшивой,играл с солдатьём под забором в «три листика».Без груза рубах,без башмачного грузажарился в кутаисском зное.Вворачивал солнцу то спину,то пузо —
пока под ложечкой не заноет.Дивилось солнце:«Чуть виден весь-то!А тоже —с сердечком.Старается малым!Откудав этомв аршинеместо —и мне,и реке,и стовёрстым скалам?!»
Юношей
Юношеству занятий масса.Грамматикам учим дурней и дур мы.Меня жиз 5-го вышибли класса.Пошли швырять в московские тюрьмы.В вашемквартирноммаленьком мирикедля спален растут кучерявые лирики.Что выищешь в этих болоночьих лириках?!Меня вотлюбитьучилив Бутырках.Что мне тоска о Булонском лесе?!Что мне вздох от видов на́ море?!Я вотв «Бюро похоронных процессий»влюбился
в глазок 103 камеры.Глядят ежедневное солнце,зазна́ются.«Чего – мол – стоют лучёнышки эти?»А яза стенногоза желтого зайцаотдал тогда бы – все на свете.
Мой университет
Французский знаете.Де́лите.Множите.Склоняете чу́дно.Ну и склоняйте!Скажите —а с домом спетьсяможете?Язык трамвайский вы понимаете?Птенец человечий,чуть только вывелся —за книжки рукой,за тетрадные дести.А я обучался азбуке с вывесок,листая страницы железа и жести.Землю возьмут,обкорнав,ободрав ее —учат.
вся она – с крохотный глобус.А ябоками учил географию —недаром женаземьночёвкой хлопаюсь!Мутят Иловайских больные вопросы:– Была ль рыжа борода Барбароссы? —Пускай!Не копаюсь в пропы́ленном вздоре я —любая в Москве мне известна история!Берут Добролюбова (чтоб зло ненавидеть), —фамилья ж против,скулит родовая.Яжирныхс детства привык ненавидеть,всегда себяза обед продавая.Научатся,сядут —чтоб нравиться даме,мыслишки звякают лбёнками медненькими.А яговорилс одними домами.