Отец выражался короче:
-Выйдешь замуж за того, кто обеспечит тебе жизнь, в этом счастье. А там и до любви недалеко.
-А если…
-Алейне! Ты идешь от древней крови, и тебе нужно делать то, что тебе велю я.
Но то, что подходило матери, не подходило для Алейне. Ее душа, томимая нетронутостью чувств, рвалась куда-то, может быть, в какое-то безумие, а может быть, просто в свободу от родительской опеки?
***
-Я вот мечтаю о том, чтобы стать любовницей принца, - доверительно поделилась Ливия. Алейне снова вздрогнула и воззрилась на девушку с удивлением.
-Любовницей? Даже не женой?
Мечта приближения к принцу – это уже было чем-то невозможным, тут все зависело удачи: повезет? Нет? но стать любовницей?..
-Нет, - Ливия, кажется, была рада поделиться мыслями, и у Алейне проскользнуло подозрение, что эта девушка, как и она сама, очень одинока и не имеет возможности освободить свою душу от чувств.
Подумав, Алейне укрепилась в своих подозрениях. Никого к Ливии не подпускали, кроме слуг, девушек ее возраста, строго отобранных отцом. А на выездах в свет за нею, должно быть, следили чище, чем за самим королем, ведь отец так боялся, что его своенравная дочь вытворит что-то неприличное.
-Принцам жен навязывает трон, долг, кровь и политика, а любовниц они выбирают сами. То, что навязано – ярмо для них, а то, что выбрано – любимо, - Ливия улыбнулась, ожидая реакции Алейне.
Та молчала, представляя, как расскажет это отцу Ливии, и какой гнев вызовет в нем эти слова, вернее – эта откровенность.
-А ты ему зачем? – спросила Алейне, чтобы хоть как-то отреагировать – еще одна маска и еще один долг.
-А я буду его любить, - просто ответила Ливия, - мне неважно, что у него с двором, с войной.
-А почему не король?
-Принц однажды станет королем, - снова легко отозвалась девушка.
Алейне только поежилась. Этот расчетливый молодой цинизм и уже такая жестокость резанули по ее когда-то благородному сердцу.
***
Вскоре у Алейне осталось два главных претендента на ее руку – герцог Боде и граф Голиард. Голиард проигрывал своему сопернику в деньгах, титулах, военных заслугах и любви короля, но брал молодостью, энергичностью и…взаимным чувством с Алейне.
Однако Алейне понимала, что победа Голиарда – событие маловероятное. Она упрашивала родителей об этом браке, но те не могли взять в толк, чем ей не угодил более знатный герцог? Почему она так просит за какого-то там графа?
-Я люблю его! – выпалила Алейне в отчаянии.
Отец с матерью переглянулись и одинаково, не сговариваясь, нахмурились. В тот же вечер, опасаясь побега Алейне или еще чего-нибудь с ее стороны, они усилили охрану, и не впускали в свою землю никого, кто казался им подозрительным. Также было решено ускорить подготовку свадьбы Алейне и Боде.
Мать уговаривала:
-Алейне, любовь это на пару дней, а власть и слава – это надолго. Даже если он будет нищ, у него есть заслуги и имя. А что есть у твоего графа? Он беднее, он слабее, он не был так заметен. Мы дали ему шанс только благодаря его упорству, да для того, чтобы Боде не медлил, но ты…ох, глупая ты гусыня! Гордячка!
Алейне безучастно смотрела в муть зеркала.
-Мы желаем тебе добра. Я и твой отец не любим друг друга, но уважаем. Однако мы оба любим тебя и желаем тебе счастья, - с другой стороны заводила мать и сама, отодвинув железной рукою служанок, принималась вдруг расчесывать шелковые волосы Алейне.
***
-Я расскажу о твоих мыслях отцу, он должен знать о том, что в душе его дочери, - Алейне поднялась со скамьи. – Это будет ударом для него.
-За кого ты держишь меня, о, добродетельная госпожа? – расхохоталась Ливия, поднимаясь с места. Алейне, которая уже повернулась к ней спиной и хотела идти в дом, с гордо поднятой головой, остановилась и обернулась:
-Что тебя так веселит, девочка?
Ей очень хотелось унизить Ливию, но неожиданно голос подвел, дрогнул, как будто бы повеяло в лицо Алейне каким-то смрадом.
-Если ты расскажешь моему отцу о моих мыслях, я расскажу твоему мужу о том, что ты сделала, - Ливия выплюнула это со злостью и, наслаждаясь побледневшим лицом Алейне, села обратно на скамью, вежливо предлагая самой Алейне сесть.
В ее же собственном доме.
-Я не понимаю, о чем ты говоришь! – Алейне попыталась быть яростной, но маска, лежавшая, казалось, плотно, растрескалась, и проступил бледностью на лицо страх, выдавая правоту Ливии. Алейне не ожидала нападения.