-Я буду молчать, только порекомендуй меня в свиту! – теперь Ливия растеряла свой хищный оскал и снова стала молящей, молодой девицей. Это еще раз убедило Алейне в глупости Ливии и в том, что ситуация заметно выправляется. Она даже позволила себе ровнее дышать.
-Хорошо, Ливия, заключим с тобой сделку!
***
Еще дрожа всем телом, но слабо улыбаясь, Алейне вернулась в свои покои, довольная, в общем-то тем, что девушка, загнавшая ее в угол – еще дитя и не умеют обращаться с придворными делами. Ливия могла быть умнее, но нет, она повлеклась за сиюминутной выгодой и должна за это поплатиться.
Всё для Алейне разрешалось. Пребывая в раздумьях до появления Ливии, она еще колебалась, не зная, как поступить ей с тем делом, что нагнало ее много лет спустя: она встретила лекаря, давшего ей яд в одной из деревень своего теперь дома.
Конечно, Алейне не сомневалась, что ее изменили годы и опасаться нечего, но что-то тревожило ей сердце, не давая дышать. Однако теперь, когда Ливия так вовремя напомнила ей об осторожности, заговорив о том, что нельзя было поднимать из пепла лет, Алейне не колебалась: этот лекарь тоже должен был умереть и он умрет.
Но сначала…
Алейне привычно раздвинула дно шкатулки, обнажая тайник, извлекла из него маленький флакончик, с осадком на дне и с досадой поморщилась тому, что осталось так мало.
Если бы Ливия была умнее, она не стала бы так требовать. Если была бы чуть осторожнее, удалилась бы из этого дома, но…
Молодость сыграла против нее. Молодость и самонадеянность. Ливия упивалась приходящей к ней мечтой, не сомневаясь в том, что сможет очаровать принца. Надо лишь попасть в его поле зрения.
А потом она без сомнений принимала пищу в том же доме. И пока Ливии несли ее последний в жизни ужин, Алейне, отдав приказ о лекаре, сидела перед мутью зеркала. Готовясь рыдать:
-Так молода! Так молода! Боги, за что вы так жестоки?
Покривив лицо перед зеркалом, убедившись в том, что маска скорби и горя при ней, Алейне улыбнулась своему отражению: в конце концов, все, что она делала, было ради мечты – она просто хотела счастливо жить с человеком, которого так любила…
И любовь ее, к счастью, была слепа, иначе Алейне сошла бы с ума от горя, узнав о том, что ее мужа не вызывал король, а тот отбыл, прикрываясь знавшим все отцом Ливии и другом Голиарда к своему внебрачному сыну и той женщине, которая не душила его своими чувствами так, как Алейне.
-Я, дружище, попал в удушливые объятия змеи! – рассказывал Голиард отцу Ливии. – Она казалась мне самой прекрасной женщиной в мире, но я чувствую за ее красотой теперь чудовищность. И пусть моя Мари не так красива, не так грациозна, но она по-настоящему любит меня и не требует ничего взамен. А я… я просто с трудом удерживаюсь, чтобы не убить Алейне, и мне нужно удаляться от нее, словом, не можешь ли ты приехать за мною и сказать, что нас вызывает король? Алейне от двора далека, так что…
-Хорошо, только ты моей дочери дай потом протекцию к свите, а то ей надо жизнь устраивать.
-Легко! Сговорились!
Конец