6
«И все же существенно, — скажешь ты, — ради чего ты выбираешь такую жизнь. Возможно, она тебе просто нравится и ты не думаешь найти в ней ничего, кроме неустанного созерцания без всякого результата: ведь это приятно и по-своему соблазнительно». На это возражение отвечу тебе следующее: «Точно так же существенно, с каким настроем ты проводишь жизнь в государственных делах и настолько ли погружен в суету повседневности, что не находишь возможности отвлечься от земного и обратить взор к божественному. Как в деловой жизни зазорно оставлять без внимания добродетели и не уделять времени умственным занятиям, но следует тесно переплетать их с практикой, не ограничиваясь голым ведением дел, так и праздная добродетель останется несовершенным благом и зачахнет в бездействии, если не покажет, чему научилась. Кто будет отрицать, что она должна проверять свои успехи на практике и не только мысленно определять, что следует делать, но подчас и прикладывать труд, собственноручно воплощая свои мысли? Так что же, если за мудрецом дело не стало, если отсутствует не деятель, но поле приложения деятельности, неужели запретишь ему пребывать наедине с собой? С каким духовным настроем мудрый уходит на покой? Он знает, что и на досуге сделает то, чем будет полезен потомкам. Ведь мы же сами уверяем, что и Зенон, и Хрисипп совершили больше, чем если бы командовали войсками, занимались политикой, издавали законы. Впрочем, они и написали самые лучшие законы, только не для одной страны, а для всего человечества. И как по-твоему, достойному человеку непозволительно наслаждаться таким досугом, который он использует, чтобы указать правила на все века, выступая не перед немногими, но перед людьми всех стран и поколений, нынешних и грядущих? Спрошу, наконец, согласно ли со своими предписаниями жили сами Клеанф, и Хрисипп, и Зенон?» Ты несомненно ответишь, что они вели именно такую жизнь, которую, по их словам, и надо было вести. Однако ни один из них не участвовал в управлении государством. «У них, — возразишь ты, — не было ни соответствующих жизненных условий, ни того общественного положения, какое обычно есть у людей, допускаемых к ведению государственных дел». И тем не менее они жили не праздной жизнью, ибо нашли возможность сделать так, чтобы их досуг принес людям больше пользы, чем беготня и пот других. А значит, они сделали немало, хотя и не были политическими деятелями.
7