С. 219. Кто ненавидел Ведия Поллиона сильнее... — Этот богатый римский всадник и знакомый Августа, обладатель огромного поместья (сохранились руины в Посилиппо) пригласил однажды императора на пир, во время которого раб нечаянно разбил драгоценный сосуд из хрусталя. За это Ведий велел скормить его муренам, которых выращивал в своем пруду. Раб попросил заступничества у Августа, тот простил его и приказал разбить и бросить в пруд весь хрусталь (Сенека. О гневе 3,40). Похоже, и хозяин, и гость были сильно навеселе. Так или иначе, Ведий вошел в историю примером страшной жестокости по отношению к рабам. Между прочим, Цицерон встречал Ведия, точнее — был с помпой встречен тем в Киликии и после встречи написал Аттику, что в жизни не видел менее достойного человека.
С 224. Твой отец за пять лет зашил в кожух больше отцеубийц... — Предполагают, что закон об отцеубийцах при Клавдии был распространен на государственных изменников, замышлявших убийство императора.
С. 225. ...предложение, чтобы рабы отличались от свободных платьем. — Такой же законопроект был предложен в III в. н. э. императору Александру Северу и отклонен его советниками Ульпианом и Павлом. Рабы, спешащие по улицам Рима, костюмом не отличались от свободных.
С. 226. ...спрошу тебя, о Александр, бросить Лисимаха льву... — Лисимах, оруженосец, не стеснявшийся, как и убитый Александром собственноручно в пьяном гневе Клит, говорить с царем честно, спасся тогда от львиных зубов. Однако он не стал после этого добрым правителем. Известно, что, будучи уже царем Македонии (правил с 285 по 281 г. до н. э.), он за дерзкую шутку велел пытать и увечить, а потом держал в клетке до самой смерти некого Телесфора, одного из его офицеров (Сенека. О гневе 3, 17).
С. 226—227. ...на нее направляют баллисты. — Марк Атилий Регул, героический полководец Первой Пунической войны (см. о нем выше) рассказывал, что в Африке, на берегу Баграды, ему пришлось применить метательные машины против такой змеи, достигавшей якобы длины в 120 футов (около 35 метров).
С. 228. ...заслужить гражданскую корону. — Так назывался пенок из дубовых листьев, которым награждали офицера за спасение жизни солдат.
С. 229. ...Бурр, твой префект... — Секст Афраний Бурр (1—62 н. э.), префект претория с 52 г. н. э., см. о нем во вступ. статье.
С. 231. ...Синид и Прокруст или пираты... — Мифические разбойники, караулившие путников на пути из Афин в Мегары. Один разрывал ограбленных на части, привязывая их к деревьям, другой вытягивал или обрубал их на своем «Прокрустовом» ложе. Обоих соответствующими способами убил Тесей. Пираты зверски казнили пленников, чтобы другие тем охотнее платили выкуп. Впрочем, известна королева открыто промышлявших пиратством иллирийцев, которая сожгла живьем или забила до смерти посланных к ней от римлян эмиссаров. Это стало началом «Первой пиратской» («Иллирийской») войны 230-226 гг. до н. э.
С. 232. ...о Фалариде говорят, что он казнил не без вины, но со зверством... — Фаларид, тиран Акраганта в VI в. до н. э., прославился особенно тем, что пытал людей в раскаленном быке. О нем в риторических школах возникла богатая псевдоисторическая традиция. Ходили даже его поддельные письма которые ученые заново открыли в XVII в. и признали было подлинными, однако Ричард Бентли — один из отцов исторического метода в филологии — доказал обратное.
С. 234. ...смеяться, едва завидишь смеющегося... — У эпикурейца Горация это же наблюдение подается без тени негодования, среди рекомендаций поэту: «Хочешь заставить плакать меня — поплачь сам» (Наука поэзии 101—102).
О СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ
По общему мнению филологов, трактат написан вскоре после процесса Суиллия в качестве ответа скрытым упрекам какой-то — вероятно, немалой — части римского общества. Таким образом, дата создания — 58 или 59 г. н. э. Сенека обращается к брату как бы доверительно: перед ним оправдываться не нужно. Обвинения, которые стоик довольно грозно (см. обо всем этом во вступ. статье) опровергает, реферируются в гл. 17, причем отдельные детали словно бы переписаны с картины пира у Тримальхиона из «Сатирикона» Петрония: драгоценности жены, искусная сервировка стола, специалист но разрезанию дичи. Как бы предупреждая новые укоры, Сенека добавляет «от себя» еще несколько кричащих подробностей: заморские поместья, о существовании которых хозяин даже не знает, слуги, имен которых он не помнит. Предполагали, что автор «Сатирикона» старался попутно задеть Сенеку. Вероятнее, однако, что оба писателя используют одни и те же сатирические клише, стандартные, принятые в тогдашней риторике отрицательные «примеры» (в правильной эпидейктической речи должны быть exempla двух видов). Конечно, за несколько десятилетий «римского мира», в тот период, когда античная экономика приобрела характер, близкий современному «глобализованному» капитализму, в империи появилось множество сверхбогатых (а обеднение других привело к расцвету института клиентелы): описания Сенеки, Петрония, Персия, а затем Марциала и Ювенала, захвативших новый отрезок этого удивительного времени, которое тянулось многие десятилетия и вылилось наконец — как и положено по экономической теории — в грандиозную депрессию III в. н. э., вполне реалистичны. Именно их жизненность делает их привлекательными для писателей — ораторов, сатириков, моралистов, авторов эпиграмм: каждый жанр по-своему отобразил окружавшую действительность. Особенно важным становится здесь — обычно несостоятельный — «аргумент от молчания»: имей мы все произведения ораторского искусства эпохи Нерона, все книги тогдашних красноречивых философов, все творения поэтов, мы, думается, встретили бы в них десятки других тримальхионов. Надо отметить способ, каким Сенека вшивает в свою свазорию эти детали: они поданы как нечто типическое. Вероятно, брат Галлион, мастер красноречия, понимал пафос этих exempla правильнее, чем мы, располагающие лишь яркими осколками огромной литературы.