12
Взгляни на свое горе, о Марция! Основано ли оно на твоем несчастье или на несчастье умершего — если оно вообще имеет какое-нибудь основание? Вызвано ли оно тем, что ты не имела радости от своего сына, или тем, что ты надеялась иметь больше, если бы он дольше жил? Если ты не имела наслаждения, тебе легче перенести потерю, ибо люди меньше стремятся к тому, что не дает им ни радости, ни отрады. Если же ты утверждаешь, что получила от него большую радость, то ты не должна жаловаться на то, что это было от тебя отнято, а благодарить за то, что ты получила, ибо прекрасные плоды твоих трудов принесло само воспитание. Иначе выходило бы, что лишь ухаживающие за щенками, птицами и занятые другими подобными пустыми забавами получают наслаждение от прикосновения, взгляда и милых ласк бессознательных животных, а для других, воспитывающих детей, самое воспитание не является достаточной наградой. Если бы он даже ничего не доставлял тебе своею деятельностью, не проявлял заботы, не давал умных советов, все-таки в том, что он у тебя был, что ты его любила, уже заключается наслаждение. «Но он мог бы оставаться дольше, стать старше». И все же это лучше, чем если бы его не было совсем, ибо, если надо выбрать, быть ли счастливым короткое время или совсем не быть, все же лучше иметь кратковременное счастье, чем никакого. Неужели ты хотела иметь развратного сына, который бы только считался одним из твоих детей и носил семейное имя, или такого по своим способностям, каким был твой? Юношу, рано начавшего понимать и любить, рано ставшего мужем, отцом, рано взявшего на себя заботы о различных общественных делах, рано бывшего жрецом — все словно бы стремясь успеть. Никто не пользуется великим и в то же время продолжительным благом; только неспешное счастье длится и остается до конца. Хотя боги и не захотели дать тебе сына надолго, зато дали тебе такого, которому не требовалось долгой жизни, чтобы проявить себя.
Ты не можешь даже сказать, что боги определили тебе не иметь возможности насладиться своим сыном. Брось взгляд на многочисленный круг знакомых и незнакомых: всюду ты встретишь людей, которые претерпели худшее. Это же испытали военачальники и государи; даже и богов не пощадили наказания, и, я думаю, именно для того, чтобы при наших потерях мы имели утешение в том, что и божественное разрушается. Посмотри на всех; ты увидишь, что нельзя найти такого несчастного дома, который не имел бы утешения, видя другой дом еще более несчастным. Но я не так дурно думаю о твоем характере, чтобы предполагать, что ты будешь легче переносить свое несчастье, если я напомню тебе об огромном числе печалящихся. Большое число несчастных есть нечто вроде злорадного утешения. Лишь некоторых я все-таки хочу привести, и не для того, чтобы ты видела, что это случается с людьми — ибо смешно приводить примеры смертности, — но дабы ты убедилась, как много было людей, которые покорной выносливостью смягчали суровую судьбу.
Я хочу начать с самого счастливого. Луций Сулла потерял своего сына; и это несчастье не повредило ни его коварной силе, ни жестокой отваге применительно к врагам и гражданам; даже то прозвище, которое он получил после потери сына, не показалось приобретенным безосновательно. Причем он не боялся ни ненависти своих сограждан, на бедах которых он построил свое слишком большое счастье, ни зависти богов, которым столь великое счастье Суллы служило укором. Впрочем, вопрос о том, каков был характер Суллы, принадлежит к числу пока не разрешенных; но даже его враги признавали, что он ловко брался за оружие и ловко умел его положить. Из сказанного можно вывести по крайней мере одно: что не может быть величайшим злом происходящее даже с наиболее успешными людьми.