Итак, твоему сыну преждевременная смерть не принесла никакого несчастья; наоборот, она избавила его от перенесения немалого количества зла.
21
«Но он умер слишком рано, не успев стать достаточно зрелым». Представь же себе, что он остался бы жить, представь самую долгую жизнь, какая только возможна для человека. Подумай, однако, насколько и она коротка! Рожденные на очень недолгое время, мы должны будем вскоре уйти из предоставленного нам в этой гостинице места, оставив его другому. Вообрази себе продолжительность существования городов и ты увидишь, что недолго стояли и те, которые хвалятся своей древностью. Все человечество кратко и преходяще; от бесконечности оно получает только ничтожную часть. Земля со своими городами и племенами покажется нам точкой по сравнению с вселенной. И еще меньшей точкой представится продолжительность нашей жизни, если сравним ее со всей протяженностью времени, которая больше мира, ибо последний постоянно возобновляет в ней свой путь. Зачем же растягивать то, чего увеличение, каким бы ни было, все же не далеко уходит от нуля? Время нашей жизни велико лишь в том случае, если кажется нам достаточным. Пусть ты назовешь мне людей, прославившихся исключительно преклонным возрастом, насчитав некоторым из них до ста десяти лет. Обратив свое внимание на все время, ты поймешь, что нет разницы между самой короткой и самой длинной человеческой жизнью. Ибо тебе придется сравнить, сколько человек прожил, с тем, сколько он не жил. Следовательно, его ранняя смерть означает только то, что для себя он успел стать достаточно зрелым, ибо жил ровно столько, сколько должен был жить. Старческий возраст для разных людей наступает в разное время. Не иначе и у животных: многие уже на четырнадцатом году лишаются сил, и вся продолжительность их жизни равна тому, что для человека — лишь первая ступень. Каждому дана особая жизненная сила. Никто не умирает слишком рано, ибо он и не мог жить дольше того, что прожил. Всем твердо установлена их граница: этот знак останется там, где стоит; ни милость, ни забота не смогут отодвинуть его дальше. Такова была участь и твоего сына, и он
Ты не имеешь никакого основания расстраивать себя этой мыслью — он, дескать, мог бы жить дольше. Будет выполнено то, что каждому обещано. Судьба идет своим собственным путем, никогда ничего не отнимая и не прибавляя к намеченному. Напрасны желания и старания. Каждый получает столько, сколько было предписано в первый день. Он вступил на путь смерти с того самого момента, как увидел свет, и постоянно приближался к своему сроку. От жизни отнимаются даже те годы, которые предоставлены юношескому возрасту. Мы заблуждаемся, предполагая, что только обремененные годами и согбенные люди идут к смерти, ибо туда же идут и детство, и юность — одним словом, каждый возраст. Судьба делает свое дело; она заглушает в нас мысль о смерти и, чтобы лучше к нам подкрасться, прячет смерть под именем жизни. Бессловесное дитя превращается в мальчика, юношеский возраст сменяется возмужалостью, а та — старостью. Сам рост, если его хорошенько рассмотреть, несет в себе урон.
22
Ты жалуешься, Марция, что сын твой не жил так долго, как мог бы жить? Откуда ты знаешь, что жизнь удавалась бы ему и дальше? Что эта смерть не была для него счастьем? Кого ты можешь указать в настоящее время, чье положение было бы настолько надежно и основательно, что будущее не внушало бы ему никаких опасений? Все человеческое скользит и расплывается, и не одна часть нашей жизни не бывает так уязвима и нежна, как та, которая нам наиболее дорога. Поэтому людям на вершине счастья надо желать смерти, ибо, при неустойчивости и спутанности обстоятельств, верно только то, что прошло. Кто может поручиться, что красивое, сохраняемое в чистоте среди столь порочного города тело твоего сына избежало бы всех болезней, так что его красота уцелела бы неповрежденной до старости? Подумай и о тысячах душевных недугов. Даже самые прямые натуры не отвечают до старости тем надеждам, которые возбуждали в молодости: большею частью они искажаются. Порою ими овладевает поздняя, и тем более безобразная, чувственность, которая бесчестит достойнейшее начало их пути, или они порабощаются кухней и желудком, их главной заботой становятся еда и питье. Прибавь к этому пожары, обвалы, кораблекрушения, терзания, причиняемые врачами, которые извлекают из живого разбитые кости, запускают руки во внутренности и лечат срамные органы, вызывая исключительную боль. Затем изгнание: твой сын не был невиннее, чем Рутилий; тюрьма: он не был мудрее Сократа; грудь, рассеченная добровольным ударом: он же не был беспорочное Катона. Подумав обо всем этом, ты не можешь не признать, что лучше всего тем, кого природа поскорее обезопасила. Ведь и их ожидала подобная жизненная награда. Ничто так не обманчиво, как жизнь; ничто не полно стольких засад; никто, свидетель Геркулес, не принял бы такого дара, если бы знал, что́ ему достается. Если высшее счастье — не родиться, то, по моему мнению, следующее за ним счастье — поскорее прожить короткую жизнь и вернуться к прежнему, ничем по тревожимому состоянию.