6
От слишком большой скорби тебя может удержать и такое обстоятельство, если ты внушишь его самому себе: из того, что ты делаешь, ничто не может быть скрыто. Человечество единодушно назначило тебе большую роль. Ты должен ее поддерживать. Тебя окружает вся эта толпа утешающих, которая хочет знать, что́ у тебя на душе, и наблюдает, сколько силы у тебя есть против боли и умеешь ли ты достойно вести себя только в счастье, или ты можешь мужественно переносить и несчастье. Они внимательно следят за твоим взглядом. Независимы во всех отношениях те, у которых настроение может быть скрыто, тебе же не дано иметь тайну. Судьба поставила тебя на виду у всех. Все узнают, как ты вел себя после этого удара, тотчас ли ты сложил оружие, будучи в состоянии потрясения, или же остался в позиции сопротивления. Уже давно и любовь императора, и твоя ученость поставили тебя на высокую ступень; ничто обыкновенное и низкое тебе не подходит. Однако есть ли что-нибудь более низкое и немужественное, чем позволить скорби погубить себя? Находясь в таком же печальном положении, ты не свободен делать то, что позволено твоим братьям. Многое тебе не позволено в силу мнения, которое сложилось из-за твоих занятий и твоего характера: люди много от тебя требуют, многого ждут. Если бы ты хотел, чтобы тебе все было дозволено, ты не должен был обращать на себя взоры всех людей: теперь же ты обязан выполнять то, что пообещал. Все те, которые восхваляют труды твоего таланта, те, которые их переписывают, и те, которым, хотя и не нужно твоего удела, необходим твой ум, все они — наблюдатели твоего состояния души. Итак, ты никогда не сможешь сделать ничего не достойного деятельности выдающегося и образованного мужа, чтобы многим не пришлось раскаиваться в своем восторженном мнении о тебе. Плакать безмерно тебе не позволено, да и не только это не позволено. Не позволено продлить даже сон за счет части дня, или убежать от суеты мирской в покой тихого поместья, или во время приятного путешествия дать отдых телу от трудоемкой постоянной государственной службы, или отвлечь мысль разнообразием зрелищ, или вообще распределить время по своему усмотрению. Многое тебе не позволено из того, что позволено самым низким и живущим в глуши. Высокое положение — это большое рабство. Тебе ничего нельзя сделать по своему усмотрению — столько тысяч людей должно быть выслушано, столь много прошений приведено в порядок и такое громадное количество стекающихся со всей страны дел собрано, чтобы можно было по порядку представить их для решения великому принцепсу. Тебе не позволено, говорю я, плакать. Чтобы ты мог услышать многих плачущих, внять мольбам тех, которые находятся в опасности и стремятся добиться милости самого милосердного Цезаря, — для этого тебе следует высушить свои слезы.