Совершенно бессмысленно возмущение некоторых людей, которые жалуются на пренебрежительное к ним отношение со стороны высокопоставленных особ: они, мол, оказались заняты, когда к ним пожелали обратиться за помощью. Но как осмеливается жаловаться на чье-то высокомерие тот, кто для самого себя никогда не имеет времени? И все-таки тебя, кем бы ты ни был, он, пусть и надменным взглядом, хоть раз да удостоил, снизошел обратить слух к твоим словам, взял тебя под свою защиту; а вот ты сам ни разу не удосужился ни взглянуть на себя, ни выслушать себя. А потому у тебя нет никакого основания обязать кого-либо быть внимательным к тебе, так как, настаивая на этом, ты на самом деле не с другим хотел быть, а не мог оставаться с самим собой.
3
Допустим, что все когда-либо блиставшие умы сойдутся в этом вопросе, все равно они никогда не перестанут удивляться такому всеобщему умопомрачению: люди не терпят, чтобы кто-то покушался на их земельные владения, и, если возникает незначительный спор о меже, тут же бросаются за камнями и оружием; однако они позволяют, чтобы другие вторгались в их жизнь, более того — сами впускают к себе ее будущих владельцев; не найдется никого, кто захотел бы раздать свое имущество, но скольким людям каждый из нас раздаривает свою жизнь! Люди прижимисты, когда дело касается денег, но как только доходит до траты времени, они становятся необычайно расточительны, хотя только здесь скупость достойна уважения.
Итак, можно взять кого-нибудь из толпы стариков и сказать ему: «Как мы видим, ты подошел к крайнему пределу человеческого существования, тебя обременяет возраст в сто и более лет: ну-ка подведи итог своей жизни. Подсчитай, сколько из этого времени отнял кредитор, сколько любовница, сколько патрон, сколько клиент, сколько ссоры с женой, сколько усмирение рабов, сколько суетливая беготня по городу; прибавь болезни, которые мы сами себе причинили, прибавь и то время, что осталось неиспользованным, ты увидишь, что для себя лично ты располагал гораздо меньшим числом лет, чем сейчас насчитывает твой возраст. Вспомни, когда ты был тверд в решении; как мало было дней, которые ты прожил так, как наметил; когда ты распоряжался самим собой; когда твое лицо сохраняло свое естественное выражение; когда душа была бестрепетна; что совершено за столь долгую жизнь; сколько людей расхищало твое время, при этом ты даже не замечал, что теряешь его; как много пустых страданий, глупых радостей, неутолимых страстей, никчемных знакомств заполняли твою жизнь; как мало из того, что принадлежит тебе, досталось тебе самому: ты поймешь, что умираешь раньше времени».
Что же является причиной? Вы живете так, как будто будете жить всегда, вам никогда не приходит в голоду мысль о вашей тленности, вы не замечаете, сколько времени уже прошло; вы его растрачиваете, словно имеете его в изобилии; между тем, может быть, как раз тот день, который посвящается какому-нибудь человеку или делу, ваш последний день. Вы всего опасаетесь, как смертные, и вместе с тем жаждете, как бессмертные. Ты можешь услышать, как многие люди говорят: «По достижении пятидесяти лет я начну посвящать себя досугу, а шестидесятилетие освободит меня от всех обязательств». И кто же поручится, что ты проживешь столь долгую жизнь? Кто даст гарантию, что все произойдет именно так, как ты планируешь? Тебе не стыдно оставлять для себя лишь остаток жизни и для важных размышлений — лишь то время, которое ни на что другое не можешь употребить? Поздно начинать жизнь тогда, когда нужно ее завершать! Какое безрассудство, забыв о бренности, откладывать разумные намерения до достижения пятидесяти и шестидесяти лет и собираться начать жить в возрасте, до которого мало кто дотягивает!
4
Сейчас ты увидишь, что у самых могущественных и высоко вознесенных особ невольно вырываются слова, которыми они желают себе покоя, превозносят его, предпочитая всем благам. Иногда они обнаруживают желание, если это ничем не грозит, спуститься со своей высоты. Ведь, когда извне ничто не тревожит и не потрясает, счастье разрушается в себе самом.