10
Твой пращур отпускал побежденных. Не умей он прощать, лишился бы подданных. Из лагеря противников навербовал Саллюстия и Кокцеев, Деиллиев и целую когорту самых близких своих сподвижников; Вскоре Домициев, Мессал, Азиниев, Цицеронов — все лучшее в Риме приобрел милосердием. С какой сдержанностью даже Лепиду позволял жить и многие годы терпел, что он продолжает носить регалии принцепса. Только после смерти Лепида принял должность великого понтифика: хотел отличия, а не трофея. Благодаря милосердию Август уцелел, обезопасил себя и стал любезным римскому народу, чью шею своей рукой впервые подвел под ярмо. Милосердие утверждает за ним и сегодня славу, которой трудно служить владыкам при жизни. Ибо мы верим, что он — бог. И не потому, что велено верить. Мы признаем, что Август был владыкой праведным и но нраву принял имя своего божественного отца. А все благодаря тому, что даже за личные обиды, которые для правящих обычно горше причиняемых им несправедливостей, он не карал, но смеялся над хулой. Наказывая, сам казался наказанным. После обличения виновных в преступной связи с его дочерью был так далек от намерения казнить их, что, высылая туда, где нм же будет безопаснее, еще и снабдил проезжими грамотами. Вот что значит прощать: сознавая, сколь многие готовы ожесточаться вместо тебя, чтобы заслужить твою признательность чужой кровью, не просто спасти, но — охранить.
11
Таким стал Август с приближением старости. В юные же годы он накалялся, горел гневом и много совершил такого, к чему с неохотой возвращал взгляд. С твоей кротостью никто не дерзнет сравнить божественного Августа, сопоставляя с юностью старость более чем отягощенную. Да, он был мирным и милостивым, однако после того, как море при Акции багровело римской кровью, после крушения в Сицилии флотов, своего и чужого, после перузинского заклания и проскрипций. Не стану, Цезарь, определять милосердие как утомленную свирепость. Истинное милосердие не начинается с раскаяния в жестокости, на нем нет кровавых пятен. Это дающаяся легко сдержанность при полной свободе власти, любовь, обнимающая весь род человеческий и равная любви к себе, нежелание, подобно властителям прошлого, испытывать под влиянием страсти или оплошной мысли, где предел твоего произвола, но готовность самому притупить острие. В твоей, Цезарь, стране нет кровопролития, и правда твоих гордых слов — что по всему свету не пролил ни капли людской крови — тем удивительнее, что никому еще меч не вручался так рано. Милосердие, как было отмечено, есть залог не только почета, но и безопасности; украшение власти — ее надежная охрана. Почему цари, состарившись, передали царство детям и внукам, а правление тиранов было проклинаемым и недолгим? В чем разница между царем и тираном (ведь по виду и возможностям их положение одинаково), если не в том, что тирану жестокость приятна, царь же прибегает к ней лишь по веской причине и в силу необходимости?