Заметим, что не только восточная и западная ветви христианства используют прием испытания. Бросив взгляд на восточные религии и философские течения, мы увидим, что несчастье является условием просветления. Не только восточные религии подчеркивают необходимость принятия страдания как дара, но и дзэн-буддизм, с его 700-летними приемами изменения людей, использует специальные испытания. Учитель дзэн ведет своих учеников к просветлению через наказание палками и требование находить ответы на неразрешимые вопросы — коаны. Просветление, подобно христианскому спасению и терапевтическому излечению, — это восхождение по болезненным ступеням к блаженству.
Другая сфера жизни, где постоянно происходят изменения, — политика. И здесь мы также встречаем испытания. Великие революционные движения, такие как коммунистические и социалистические, стремятся к изменениям людей в мировом масштабе. Для достижения этих изменений участники движения обязаны приносить жертвы и выполнять дисциплинарные задания. Каждое массовое движение для достижения некоей цели требует жертвоприношений и отказа от радостей жизни. Кажется очевидным, что если необходимо изменить человека или целое общество, тяжелое испытание становится стержнем процесса преобразования.
Рассматриваем ли мы тяжелое испытание как отдельный прием или как универсальную теорию изменения, его достоинства требуют дальнейшего исследования. Как у будущего предмета изучения и тренировки, у испытания есть аспект, требующий отдельного упоминания. Как любой способ воздействия на личность, прием тяжелого испытания может нанести большой вред в руках людей невежественных и безответственных, спешащих заставить других страдать. Более, чем другие приемы, он может быть употреблен во зло наивным и некомпетентным терапевтом. Мы ни на мгновение не должны забывать, что общество позволяет терапевтам помогать людям облегчать страдания, а не создавать их.
5. Воспоминания Эриксона: беседа Джея Хейли иДжона Уикленда (1985)
Ниже следует расшифровка видеозаписи, сделанная Джеем Хейли и преподнесенная им в дар Фонду Эриксона. Она была показана в программе эриксоновского конгресса.
Когда ты впервые встретился с Милтоном Эриксоном?
Помнится, ты познакомился с ним раньше, чем я. Ты попал на его семинар, и с этого все и началось. Фактически, я не был с ним знаком до первой поездки в Феникс.
Х.: Тогда-то ты с ним и познакомился?
У.: Думаю, да.
Х.: Помню, что я хотел попасть на семинар по гипнозу, чтобы изучать гипнотическую коммуникацию в рамках проекта Грегори Бейтсона. Я услышал, что проводится выездной семинар в Сан-Франциско. И я спросил Грегори, могу ли попасть туда и поучиться гипнозу. Он спросил, кто проводит семинар, я ответил: Милтон Эриксон. Грегори обещал ему позвонить, и так я узнал, что он знаком с Эриксоном — они с Маргарет Мид обращались к нему за консультацией несколько лет назад.
У.: Бейтсон, похоже, знал практически всех. Но ты не думал, что он знаком с Эриксоном.
Х.: Итак, он позвонил Милтону и спросил, может ли его помощник записаться на семинар. Милтон ответил “да”.
Я отправился на этот семинар. Занятия проходили по обычной схеме: лекция, обсуждение, затем демонстрация, а затем ты отрабатываешь с другими участниками то, чему вас учили.
Среди прочего мне запомнился следующий эпизод: Эриксон беседовал с группой, а затем решил провести демонстрацию по обсуждаемой теме. Он сказал: “Не желает ли кто-нибудь из группы выйти на сцену и побыть испытуемым?”. И вдруг на моем бедре дрогнул мускул. Это было наистраннейшее чувство — непроизвольное движение. Оно почти заставило меня подняться. Но парень напротив меня встал и подошел к сцене. Так что я ничего не сделал, но никогда ранее у меня не было подобного чувства.