― Вот это сюрприз! ― бодро присвистывает Макар после того, как повернул голову на звук моей ругани и сбивчивых шагов.
«Прекрасно. Все в сборе» ― с иронией думаю я и отворачиваюсь от кудрявого Кирсанова к младшему. Феликс едва подает признаки заинтересованности моим присутствием. Чуть поднимает голову, но не смотрит на объект ненависти. Шатен находит куда более достойным его внимания зрелище, разворачивающееся на сцене.
Девицы в откровенных эротических нарядах из полупрозрачного кружева с блестками, выстроившись в идеально ровную линию, синхронизировано размахивают ногами. Отрепетированные движения и трясущиеся женские груди манят взор Макара: он не может определиться, на кого глазеть со своим фирменным шаловливо-тупым выражением лица. Я с радостью уступаю первенство танцовщицам и кручусь на пятках, показывая ему и Феликсу спину. Однако тут же натыкаюсь на Рому, который блокирует путь к отступлению.
― Вы, ― старший из братьев неучтивым тоном обращается к работницам заведения. Громыхает, пытаясь перекричать музыку. Несколько девушек растеряно смотрят на него, выбиваясь из единого ритма танца. ― На выход.
Но они не прекращают динамично-эротичную постановку, стараясь продержаться на сцене как можно дольше.
― Вон, я сказал вам! ― Рома рыкает на них по новой, и на этот раз его истеричное требование не на шутку пугает девушек.
― Чертов псих, ― бубню я.
― Молчи, ― он кладет ладонь на мое плечо и давит, вынуждая подчиняться его воле и идти вперед.
― Не закрывай мне рот, ― я яростно дергаюсь в попытке стряхнуть с себя его кисть, но он прочно впивается пятерней в мое естество. Я крепко стискиваю зубы, удерживая за ними стон боли.
― Что-то жаркое намечается! ― вклинивается с (как всегда) неуместным комментарием Макар.
Он подскакивает с дивана и пружинистыми шагами приближается к сцене.
― Так, красотки мои сладкие, ― поднимается на подиум, ярко освещенный мощными потолочными прожекторами, и плавно машет широко разведенными в стороны руками, как бы сгребая танцовщиц в одну кучу. ― Уходим, крошки, уходим.
Направляет движения своих конечностей за кулисы, ускоряя удаление с глаз наших долой группы недоумевающих девушек.
Рома продолжает толкать меня. В сторону подиума. Он не убирает ладони с моего плеча, пока не удостоверяется, что я занимаю центральное место на сцене.
― Повеселимся? ― демонически ухмыляется мне и оставляет в одиночестве.
Я ощущаю, как из потаенных уголков моей сущности пропихивается наружу рвение обнять себя руками, сесть на корточки и уткнуться носом в колени. В детстве, когда мне было грустно, или страшно, я таким образом укрывалась от негативных переживаний.
Но я больше не ребенок. И не прогнусь под Кирсановыми, что бы они ни намеревались вычудить, лишь бы заставить мои поджилки трястись.
Рома и Макар присоединяются к Феликсу. Последний излучает тотальную безучастность, и если бы я могла видеть ауры людей, то его энергетика окрасилась бы в сине-фиолетовый оттенок. Цвет дремлющих льдов Арктики, куда даже через сотни миллионов лет не доберется тепло.
Я скрещиваю руки на груди и медленно сканирую враждебным взглядом троицу плохишей в костюмах итальянского пошива.
― Я хочу, чтобы ты разделась, Даниэла, ― чеканит требование Рома. Его командирский тон проносится по полуовальной комнате, раздражая мои барабанные перепонки.
― Научись шутить, ― цежу я.
― Это не шутка, ― он тянется к столику и щедро плескает в стакан из бутылки янтарную жидкость. ― Раздевайся. Медленно, ― делает тягучий глоток. ― И смотри на нас, когда будешь снимать с себя шмотье.
У меня подвисает оперативка.
― Ты в своем уме? ― произношу бесцветно.
Макар быстро и вопросительно косится на старшего брата, получает в ответ короткий кивок, после чего вальяжно откидывается на спинку дивана и со звонким шлепком бьет себя по бедрам.
― Проблемы со слухом, детка? Покажи нам шоу!
В груди взрывается сверхновая, и меня окатывает первобытным гневом.
― Вы вообще страх потеряли?! ― начинаю всплескивать руками, окликаясь на бессовестную провокацию.