Сказал и пожалел. Вдруг они воспримут мой сарказм как руководство к действию.
— Чуть не забыл, — Калачев выскочил из комнаты и вернулся с туго замотанным пакетом. По мере того, как он его разворачивал, комната наполнялась запахом гнили.
Сдерживая рвотные позывы, он засунул этот концентрат вони в карман тулупа.
— Что это?
— Картошка гнилая, — откашлявшись, сказал он. — В кладовке вчера обнаружилась. Специально для тебя ее отложил.
— Завонял мне всю квартиру, — пробурчал я.
Спустившись в холл, мы опять переполошили консьержку.
— С бомжами сюда нельзя, — заверещала она.
— Так мы не сюда, а отсюда, — без тени смущения ответил Лютаев. — Спасибо должны нам сказать, что его обнаружили и вывели. А то он как раз напрудить в лифте собирался.
— Скажите, а как вы вообще его сюда пропустили? — подключился Калачев. — Не дом бизнес-класса, а проходной двор. За что вам зарплату платят?
— Я… я… я не знаю, — растерялась она.
Выйдя из дома, они долго обсуждали вытянувшееся лицо несчастной женщины, сегодняшний вечер которой был наполнен потрясениями.
На парковке Лютаев подошел к своему автомобилю и выматерился.
— Он же мне сейчас всю машину завоняет и сидения измажет.
Калачев пожал плечами. Он сегодня приехал на машине Дениса, и судьба сидений его не парила. А меня затопило злорадство.
— Ты же картонку для него брал, — вспомнил Калачев, — вот и подстели ему.
И правда, как собаке какой-то мне подложили картонку.
— Лучше бы ты пешком шел, — проворчал Лютаев, смотря на меня в зеркало заднего вида. — От картошки вонь жуткая.
Высадили они меня неподалеку от супермаркета в нескольких кварталах от моего дома.
— И учти, — погрозил мне пальцем Калачев, — мы за тобой следим и не только в бинокль.
Показав ему на прощание средний палец, я побрел к магазину, волоча за собой злополучную картонку. Обернувшись, увидел, что Лютаев припарковал машину на противоположной стороне улицы.
Садиться на картонку я не решился, не хватало застудить почки и репродуктивные органы. Встал рядом с ней и задумался, а что делать дальше.
Говорить фразу типа: «Девушка, дайте пять рублей, а то переспать с вами хочется»?
Единственное, что могли мне дать после нее, это по морде.
Попросить подыграть, так никто не поверит, и эти два обалдуя в бинокль палят. А может, и не только в бинокль. Наняли какого-нибудь маргинала, чтоб незаметно следил за мной. Потому рисковать нельзя.
Но и проспорить не хочется. Поэтому нужно делать хоть что-то.
Потоптавшись, я подошел к первой попавшейся расфуфыренной женщине в шубе.
— Извините, жутко неудобно, — начал я издалека. — Дайте пару рубликов на билет.
— Да пошел ты, алкаш, — прошипела она как драная кошка.
К следующей жертве я подходил более уверенно. Уже и в лицо особо не всматривался. Женщина и женщина. Все равно на секс с бомжом не согласится.
Пару часов я приставал к прохожим женского пола. Даже успел собрать пятьдесят рублей из брезгливо поданных мне монеток и коллекцию из нелестных слов в мой адрес.
Время неумолимо таяло, а я ни на шаг не приблизился к цели.
От отчаяния уже вконец осмелел и кинулся чуть ли не под ноги к женщине в нелепом пуховике.
— Девушка, — доверительным тоном прохрипел я, зыркая по сторонам, как бы соглядатаи, нанятые друзьями, не услышали, — проведите со мной ночь. Я вам заплачу. У меня деньги есть. Много денег.
— Я настолько плохо выгляжу? — улыбнулась она и покосилась на монеты, зажатые в моем кулаке.
— Нет, вы очень красивая, — ответил и только потом взглянул в ее лицо.
И правда, даже не соврал. Милая. Эти ямочки на щеках, когда она улыбалась. Веселые голубые глаза. Россыпь веснушек на лице. Выбившаяся из-под берета светлая челка. Ни дать, ни взять Снегурочка.
— Спасибо, — снова улыбнулась и собралась уходить, но я схватил ее за рукав, как последнюю надежду и… чихнул. Громко, смачно. Потом еще раз. Все-таки стояние на морозе к хорошему не привело.
Воспользовавшись моей растерянностью, она высвободилась и исчезла за стеклянными дверями магазина.
А я сел на картонку и обхватил голову руками. Такой идиот, из-за пьяного базара просрал тачку.
Глава 5
Задницу я хорошо так подморозил. Если тулуп еще как-никак грел, то ноги в тонких штанах закоченели.
Украдкой посмотрел время на телефоне.
Десять часов.
Осталось два часа.
Что ли пойти уже к ним, сказать, что сдаюсь.
— Мужчина, мужчина.
Я поднял голову и увидел ту самую девушку.