— Я стараюсь, как могу! — возмущается девушка.
— Значит, старайся ещё!
Внезапно она встречается глазами со мной. На короткий миг кажется, словно в них мелькает испуг. Но тотчас девушка расслабляется и посылает мне улыбку. И, нет, этот вовсе не та улыбка дружелюбия, на которые была щедра Майя. Эта улыбка скорее хищная и вызывающая.
Стало быть, вот как выглядит Муза знаменитого творца — Гала нашего времени… Что ж, она явно симпатичнее своей тёзки.
— Дай мне минутку, Марчелло, — мурлычет она сладко.
Её глаза плавно закрываются. Гала опускает свою ладонь себе между ног и…
В это трудно поверить, но она ласкает себя… ТАМ. Прямо под цепким взором Марчелло, который невозмутимо смотрит за происходящим. Прямо перед мной. Я вижу каждое её движение. Как она перебирает пальцами, как мягко погружает в себя всё глубже и глубже сначала указательный палец, затем присоединяет к нему средний. Раздвигает лепестки розовых нижних губ, ведёт выше, потом вновь спускает ладонь…
И снова запрокидывает голову. Длинные платиновые волосы опадают с плеч на подиум. Грудь вздымается. Второй рукой Гала начинает теребить соски — обводит кругами, гладит, пощипывает. С её губ срывает стон. Следом ещё один. Она стонет уже непрерывно, не открывая глаз, будто бы рядом никого нет, и она совершенно одна в этот миг — дарит себе удовольствие так самозабвенно, так раскованно, так бесстыдно…
Щёки мои горят огнём. Надо бы отвернуться, но я продолжаю смотреть с приоткрытым ртом, не в состоянии даже моргнуть.
— Вот так. Хорошо, — произносит Марчелло и берёт в свою смуглую сильную руку кисть, наносит мазки на полотно.
Гала дышит отрывисто. Она словно не здесь, а в объятиях пламенного любовника. Её наслаждение неведомым образом передаётся мне.
Это почти невыносимо. Это почти пытка…
Нет, это и есть пытка. Странная, порочная, жестокая и такая притягательная пытка, в которой я оказалась, совершенно не желая этого. А сейчас меня точно приковали глазами и всеми органами чувств, чтобы я мучилась и задыхалась, изнемогая от безумного жара, который рвётся откуда-то изнутри.
Стоны нарастают. Комната словно плавится. Все предметы смазываются.
Марчелло водит кистью по полотну, будто бы дополняя движения рук девушки. Будто бы это её пальцы выводят рисунок на холсте. С каждым витком пальцев, с каждым рваным выдохом картина оживает, наполняется, становится больше, насыщеннее, громче, живее…
— Достаточно, — вдруг произносит Лоретти.
Его тон как обух по голове. Меня жёстко и безжалостно возвращает обратно в реальность, где я так и не двинулась с места, так ни разу и не моргнула. А сейчас глаза судорожно зашевелились от осознания, ЧТО я секунду назад видела перед собой.
Гала тоже открыла глаза, резко остановившись.
— Марчелло… — роняет она дрогнувшим голосом. — Но…
— Я сказал — достаточно, — Марчелло откладывает кисть. — Можешь собираться. На сегодня ты свободна.
Он поворачивается и смотрит на меня. Без улыбки. Без слов. Но я отчётливо вижу, как в её чёрных глазах полыхает адский огонь и пляшут безумные черти.
Нет… Нет, он не монстр.
Он — настоящий демон.
Но самое ужасное — похоже, теперь этот демон — мой босс.
—————
Вы почувствовали жар? А страсти только накаляются! Столько всего впереди...
Дорогие мои, пожалуйста! Если вы ещё не добавили книгу в библиотеку, сделайте это прямо сейчас! И отдельное спасибо за ваши звёздочки! Для меня это очень важно!
Глава 8. Даша
Гала растерянно вертит головой с открытым ртом ещё какое-то время, но Марчелло больше не обращает на неё внимания, будто бы она уже испарилась. В конце концов, девушка недовольно фыркает, спрыгивает с подиума, хватает брошенное на пол полотенце и идёт на выход из мастерской, по пути заворачиваясь в кусок ткани.
Она неминуемо приближается ко мне так, что наши плечи почти соприкасаются. В последнюю секунду, перед тем как она исчезает, ловлю её ненавидящий взгляд.
Что там говорила Майя про мирные отношения с Галой? Похоже, в этой части уже можно ставить большой жирный минус.
Дверь позади хлопает. Мы с Марчелло остаёмся наедине.
Он кидает кисточку в сторону, не глядя, достаёт из кармана брюк сигаретную пачку. Он что, собрался курить здесь? Впрочем, чему я удивляюсь? Вседозволенность — его второе имя.
— Ты опоздала, — бросает мне Лоретти.