— Он, между прочим, меня выгнал! — совершенно справедливо возмущаюсь я.
— Выгнал? В смысле?
— Сказал: «Свободна!». Да, вот именно таким тоном.
Майя почему-то закатывает глаза.
— Это означает, что в данный момент у него к тебе нет поручений. И, если он в своей мастерской, ты обязана находиться либо поблизости в своём кабинете, либо постоянно на связи, если у тебя есть дела. А о них ты должна уведомить Марчелло заранее.
— Это точно рабство, — вздыхаю я.
Но Майя никак не комментирует. Похоже, она так топится, что сама чуть не спотыкается. Наконец, она встаскивает меня в какой-то чулан и с порога ввергает в новый шок:
— Это твой кабинет.
Оглядываюсь потеряно и не могу даже описать то, что вижу.
То есть среди всего громанднейшего офиса для личной помощницы всея «Каса Ди Лоретти» выделили вот этот клочок пространства? Да у них туалеты просторнее!
— Знаю, о чём ты думаешь, — вздыхает у моего затылка Майя. — Могу утешить только тем, что находиться тут тебе предстоит недолго и нечасто. Зато всё под рукой. Можно даже сказать, на расстоянии вытянутой руки.
Она издаёт какой-то скорее нервный смешок. Возможно, потому что шутка не особо смешная, и Майя это прекрасно понимает. А насчёт расстояния «вытянутой руки» она почти не преувеличила.
— Здесь ты найдёшь всё необходимое, — прерывает столь неловкую паузу Майя. — Прошлая помощница всё тщательно сортировала, вплоть до того, какие духи любит госпожа Лоретти…
— Госпожа Лоретти? — почему-то неприятно ударяет меня мыслью, что Марчелло вдобавок женат.
— Мама наших боссов, — объясняет Майя. — Неужели Витторио о ней ничего не говорил? Не забывай, что они — наполовину итальянцы. Мама для них — святое.
— Да-да, — спешно убираю смятение с лица. — Я так и подумала.
Майя хмыкает и продолжает:
— Всё изучи, как следует. Материалы твоей предшественницы — твой главный рабочий инструмент на первое время.
— А можно вопрос? — вдруг смелею я.
— Конечно. Спрашивай.
— А у моей предшественницы… У неё… был роман с Марчелло?
Реакция Майи похожа на ступор. Кажется, я тоже умудрилась её удивить.
— Нет, — отвечает она. — Это была женщина преклонного возраста. Так что… Не думай об этом. Лучше сосредоточься на своих обязанностях. И кстати, — тут Майя указывает на стол, где лежат какие-то предметы, которые я ещё не успела рассмотреть, — это тоже всё твоё.
Бросаю взгляд в указанном направлении: коробка с мобильным телефоном, запечатанная сим-карта, какие-то пластиковые карточки. Подхожу ближе и оглядываю пристальней.
— Рабочий телефон должен быть постоянно включен, — объясняет Майя. — Даже ночью. На пропуске доступ почти ко всем помещениям офиса, кроме личных кабинетов.
— А что это? — беру в руки золотую пластиковую карточку с выбитыми буквами «ГУМ».
— А это твоё первое задание, — почему-то расплывается в хитрой улыбке Майя. — Марчелло хочет, чтобы ты немедленно обновила свой гардероб. Прямо сейчас.
Глава 11. Марчелло
Так и не выходит сосредоточиться!
Проклятье! Mannaggia! Porca miseria! (Итальянские ругательства — прим. авт.)
Сутки! Уже сутки голова идёт кругом, как будто нахлебался какой-то отравы. Всё зудит, всё раздражает, всё бесит. Всё настолько жжёт внутри, что не могу думать ни о чём другом, кроме как о ней.
Даша…
Если бы она не сбежала после того, как я начал считать, накинулся бы на неё. Точно накинулся бы — никаких сомнений.
Oh, mio Dio! Dammi la forza! («О, Господи! Дай мне сил!» — итал., прим. авт.)
Как же ей не стыдно быть такой… такой… невинной. Маленький пугливый ангел с острыми зубками. Её так хочется растерзать и приласкать. И сделать что-то… что-то… самое развратное, что только можно вообразить. Или даже то, чего вообразить нельзя.
Красивая?.. Ха!
Нет.
Она чудовищно красива. Настолько, что сама не понимает, каким фетишем может стать. И в этом её главное уродство и привлекательность. Жаль только, что с ней не выйдет, как с остальными. По крайней мере, до тех пор, пока она сама верит в то, что не продаётся. Но у всех есть цена. И даже к таким обязательно найдётся подход…
— Не работаешь? — заглядывает в мастерскую братец, вышибая меня из размышлений.
Che palle! («Грёбаное говно!» — нецензурные итальянское ругательство, прим. авт.)
Отшвыриваю в сторону карандаш, которым бесцельно возил по листу бумаги последние полтора часа. Только сейчас с удивлением обнаружил, что каким-то образом умудрился нарисовать портрет. Нетрудно догадаться, чей.