Быстро комкаю бумагу, чтобы Витторио не успел разглядеть. Кидаю в угол, где стоит урна — точно в цель!
Брат многозначительно смотрит на полетевший бумажный комок, затем — на меня, сидящего на полу, а затем — на холст, где всё ещё стоит недописанной картина, для которой позирует Гала.
Она ушла, а я после этого даже не притронулся к полотну. Да и в её присутствии мало что нарисовал.
Витторио подходит ближе, рассматривает проделанную работу.
— Акимцев уже месяц ждёт свою картину…
— Подождёт, — огрызаюсь, не глядя на брата, и подпаливаю очередную сигарету.
Можно было и не дожидаться, когда Витторио это скажет, — я и так знал всё, что он намерен произнести. Мы даже говорим по-итальянски. Как всегда бывает, если разговор происходит только между нами. Мой чересчур предсказуемый братец…
— Ты не должен так относиться к клиентам. Они тебя боготворят.
— Бла-бла-бла, — перебиваю его, закатывая глаза. — Я художник, а не штамповщик чужих заказов! Это изначально была провальная идея! Я должен писать только то, на что у меня лично стоит!
— Да у тебя на всё подряд стоит, — выпаливает Витторио. — Или точнее сказать — на всех подряд. Новую девчонку на место Нины ты ведь тоже приволок не чтобы она твоими делами рулила.
— Как раз для этого! — зло отвечаю, готовый ударить брата в любую секунду.
Мальчишками мы постоянно дрались. Почти каждый день. И провоцировал не я. Могу поклясться родной матерью — Витторио когда-то был главным задирой. Странно, что мы не прибили друг друга ещё тогда, в детстве.
— Ты не умеешь врать, Марчелло, — усмехается братец. — Я делаю всё, чтобы покрыть текущие убытки, а ты берёшь на работу неквалифицированный персонал. Будь у нас всё в порядке с деньгами — хоть пятьдесят девиц приглашай. Но сейчас…
— С неё будет толк, — обрываю Витторио. — Она отличница, учится в финансовой академии.
— Все знают, как там учатся.
Только усмехаюсь. Пусть думает, что хочет — работа у него такая.
Но меньше чем за сутки меня достаточно просветили о Даше: она одна из десяти студентов на всём курсе, кто учится бесплатно. Бесплатно в ВУЗе, где метят учится дети не последних людей. Сам Витторио подумывал идти туда. В итоге предсказуемо выбрал учиться в Италии. А я остался в Москве. Уже по одному этому можно судить, насколько мы разные.
— Марчелло, я забочусь о тебе, — брат садится рядом, тут же начинает отмахиваться от летящего дыма, закашливается. — Я ничего не имею против девчонки. Честно сказать, она довольно милая… Просто не хочу, чтобы ты опять отвлекался от работы над заказами. Помимо Акимцева, там ещё очередь на год вперёд…
— Заказы! Заказы! — всё-таки взрываюсь я. — Сколько раз повторять?! Марчелло Лоретти не пишет по заказу! Марчелло Лоретти пишет только по вдохновению!
— Да? И когда в последний раз такое было? А? А я тебе скажу, — Витторио подскакивает на ноги и снова пытается пойти в наступление. — Это было до того, как ты встретил Галу. О, да, тогда ты и взлетел до небес, а потом сам же сел штамповать одно и то же, потому что это хорошо продавалось. Ещё скажи, что это не так.
Конечно, не так. Хотя в чём-то, как ни странно, Витторио всё-таки прав. С появлением Галы я как будто сам зациклился на одном и том же. Её так восхищали мотивы моих картин. Хотелось поражать её всё больше и больше. Сам не заметил, что кручу уже одну и ту же пластинку.
А потом случилась история с Ниной…
По сей день в шоке, как эта старушка-«божий одуванчик» могла меня так подставить. Деньги до сих пор не нашли. Разбирательство ещё идёт, а в бюджете обнаружилась такая брешь, что я согласился на давние уговоры Витторио брать частные заказы. С тех пор от них отбоя нет. Для будущей выставки не подготовлено почти ни одной работы, выполненной не по чьей-то указке. Но Витторио утверждает, что это нужно для престижа. И тут я с ним, к сожалению, согласен.
— Марчелло, — брат кладёт руку мне на плечо, — ты должен собраться. Он говорит уже совсем тихо и спокойно, уговаривает, почти умоляет. — Ты уже заработал себе такое имя, что любую твою мазню купят по щелчку пальцев, даже если ты просто вытрешь руки об холст.
— Я не собираюсь халтурить, — скидываю его ладонь и отхожу в сторону, продолжая курить.
Позади слышится горестный вздох — Витторио умеет давить на нервы. Весь в мать.
— Эту картину закончу завтра, — кидаю ему только для того, чтобы он утёр сопли.