— А потом становись на колени и возьми его в рот, — продолжил Змей, игнорируя мои вопросы.
Взгляд Матвея серьезен. Он кивнул на ширинку и усмехнулся. Провел пальцем по моим губам и засунул один мне рот, имитируя пошлые движения.
— В смысле взять в рот? — я дезориентирована и сбита с толку.
— Предлагая себя мужчине, следует быть готовой к его желаниям, — он опустил ладони на мои бедра, и они медленно поползли вверх, дразня и играя.
Действительно, что я знаю о его желаниях?
— А мне нравится именно так, — ладони достигли своей цели и сжали мои ягодицы. Я вздрогнула, чувствуя ядовитую смесь страха и возбуждения.
Это игра, эротическая и очень горячая. Игра взрослого мужчины, знающего, чего он хочет от своей партнерши. И я не уверена, что готова включиться в эту игру.
— Раздевайся и делай, как я сказал, или уходи играть в куклы со своими малышами, — хрипло произнес Матвей, и меня корежит от глубины его голоса.
Он сейчас имеет в виду моих предыдущих парней? Их было немного, но близость с ними поразительно походила на физкультуру. Разделся, сделал дело и «ты супер, детка». Но никто никогда меня не заводил. Не играл со мной во взрослые игры.
К моим глазам подступили слезы. Я хотела переступить опасную черту, сбросив все запреты, но не могла. Оказывается, я не настолько раскована, чтобы прилюдно раздеться.
— Вот и ответ, — Матвей улыбнулся и мягко провел рукой по моей щеке, убирая волосы с лица. — Юным девушкам нужны обожание, веселье, романтика, походы в кино, первые поцелуи. Стать партнершей взрослого мужчины, значит окунуться в водоворот страстей и запретных желаний, к которым ты пока не готова. А мне не нужны отношения на уровне детского сада. Это не значит, что мне претит ходить за ручку с симпатичной девушкой, но мой день должен начинаться с секса, а не с розовых соплей, — он выдохнул и продолжил. — Я просил тебя не перегибать палку и невольно перегнул сам. Извини. Больше я такого не допущу.
Матвей осторожно снял меня с себя и поднялся. Чувствовала себя опустошенной и упустившей нечто важное. Он больше никогда не прикоснется ко мне, если срочно что-нибудь не сделаю.
И я решилась. Стащив топ, я швырнула его на асфальт, оставшись в одном бюстгальтере, а затем потянулась к пуговице джинсов.
— Что ты делаешь? — Григорьев напрягся, сбитый с толку моими действиями.
— Раздеваюсь, — я победно улыбнулась. — Да, я настолько безбашенная, что сброшу сейчас с себя всю одежду и сделаю тебе минет. Но ты тоже раздевайся. Сверкать, так вдвоем.
Оказывается, раздеваться в людном месте заводит, и нехило. Меня буквально трясло от драйва и перевозбуждения, когда потянула вниз молнию.
— Ты, действительно, решила раздеться? — Матвей закашлялся.
— А, похоже, что я шучу? — подмигнула и спустила джинсы. — Снимай одежду или слабо посверкать голой задницей перед сестренкой и кучкой байкеров? Назовем наше творение — мечта вуайериста.
Джинсы упали поверх топа, и я победно взглянула на профессора. На мне потрясающе красивое белье, демонстрировать которое одно удовольствие. Особенно, когда в ответ получаешь горящий профессорский взгляд. И не один.
Приближающиеся голоса неожиданно нарушили наше уединение и вечернюю тишину.
— Вот черт! — Матвей среагировал первым. Подхватив разбросанную одежду, он схватил меня за руку и потянул к кирпичному строению без потолка и с разрушенной одной стеной. Хоть сыростью не воняет, и то ладно. — Тихо! — его ладонь накрыла мне рот.
Мужчины снаружи о чем-то говорили, громко хохотали, но вскоре снова наступила тишина. Байкеры вернулись к своей тусовке, а мы посмотрели друг на друга. Ночь обещала быть безлунной, и Матвей был почти неразличим на фоне темных кирпичных стен, но не в моих планах сдаваться. К тому же я стояла в одном белье, а Григорьев даже футболку не снял.
— Раздевайся, — потребовала я, клацнув зубами. Холодно, блин! — Или боишься?
— Чего мне бояться, — одним движением профессор скинул футболку. Следом за ней полетели джинсы.
Теперь мы были на равных, и я, доводя дело до конца, сняла бюстгальтер и трусики. Все равно темно. Хрен он что различит. Змей хмыкнул и ответно спустил свои трусы.
Черт, действительно, темно! Я потянулась рукой к профессору, но промахнулась, мазнув пальцами по холодной стене.
— Что ты делаешь? — Григорьев тоже клацнул зубами.
Было холодно, и я дрожала, но вместе с тем внутри росло приятное ощущение тепла с примесью возбуждения и опасности. Так себя, наверное, чувствуют гонщики перед финальным заездом или бандиты, планируя грабануть банк.