— Пытаюсь нащупать твой стояк. Тебя же жутко заводит разгуливание голышом. Возбуждение так и зашкаливает! — я захихикала, Матвей тоже.
— Ты сумасшедшая, — он сократил расстояние, и теперь мы только каким-то чудом не касались друг друга обнаженными телами.
— Ты тоже, — я смеялась, но это было скорее нервное. Острое желание разливалось волнами по телу, концентрируясь между ног. А ведь он даже толком ко мне не прикоснулся.
Мы смеялись, почти касаясь друг друга, и неизвестно чем бы это все закончилось, но неожиданно включился свет, и раздался громкий женский визг.
— Твою же мать!
Рита?!
Я вздрогнула, обернулась, но свет телефонного фонарика бил в лицо и ни хрена ничего не было видно. Зато сестричка, наверное, все разглядела.
— Больной придурок! — выкрикнула она, скорее всего, имея в виду брата, и как фурия выскочила из нашего укрытия. Как показала практика, не такого уж и укрытия.
— Она всегда так ругается? — я посмотрела на место, где только что стояла Рита.
— Почти, — хмыкнул Матвей и потянулся за одеждой. — Все-таки посверкал.
Сестренку мы нашли сидящей на бордюрном камне в стороне от основной тусовки. Она нервно курила и выглядела не склонной к диалогу.
— Ключи! — Григорьев подошел и протянул руку.
— Чего? — Рита подняла на него взгляд. Потом на меня. Хмыкнула.
— Немедленно! — потребовал Матвей.
А профессор умеет быть напористым!
— А мне на чем добираться? — возмутилась байкерша, но нехотя полезла в карман и вложила связку в раскрытую ладонь брата.
— С Рустамом поедешь, а мне девчонку надо отвезти.
— Знаешь, что ты дебил? — фыркнула Рита, и в ее голосе звучала неприкрытая ярость.
— А еще больной придурок, — кивнул Матвей. — Ты сегодня была жарка на эпитеты. Всем до свидания! — он поднял руку, прощаясь. — Поехали, — обернулся, и я доверчиво вложила свою руку в его широкую ладонь.
Обратный путь мы преодолели быстро и с ветерком. К концу поездки я дрожала, как осиновый листок, но было безумно приятно держаться за Матвея. Ощущать теплоту его кожи, чувствовать сердцебиение и напряжение, когда тормозил на светофоре и также резко срывался с места.
— Спасибо, — я вернула шлем и помялась с ноги на ногу.
Ненавижу прощания, особенно когда не хочется расставаться. На часах половина двенадцатого и знаю, Матвей уедет при любом раскладе. Что бы я ни предложила.
Григорьев сидит на байке, и я прижалась к нему всем телом.
— Я буду скучать, — поцеловала и быстро отстранилась. Он удержал меня. Чуть-чуть, самую малость, но мне этого достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.
Остаток ночи сижу на балконе, потягивая безалкогольное пиво. Мысли скачут, как сумасшедшие, сна ни в одном глазу. Я перевозбуждена и не удовлетворена. Тело ноет и просит разрядки, но Матвей уехал, и мне некому помочь.
Меня обуревают странные желания и мысли. Все началось с невинного розыгрыша, когда же я успела заиграться настолько, что постоянно думаю о Матвее. Желание, риск, страх, пикантные ситуации — все вместе будоражат кровь и усиливают влечение.
Копаюсь в телефоне, читая об удовольствиях, которые можно доставить мужчине. Советов много, но подойдут ли они для Матвея? Все люди разные. Если одного заводит сверху, другого сзади или как-нибудь еще. На видео о минете я зависла дольше. Здесь все гораздо сложней и изящней. Я столько раз обещала порадовать Матвея. Будет глупо, если он узнает, что я в этом новичок. На видео девица так искусно изощрялась, лаская мужчину, что мне стало страшно не повторить ни одного движения.
Несколько дней льет дождь и выходить на улицу совсем не хочется. Просиживаю в интернете, болтаю с девчонками, планируя очередную вылазку, но снова и снова возвращаюсь мыслями к профессору. У Змея есть мой номер телефона. Забила ему в записную книжку мобильника в ту роковую ночь. Наверное, он даже не знает, что «милая» это и есть я. И у меня есть его номер, но звонить сейчас глупо и банально. Назначать встречи, на которые он, возможно, не придет не в моих правилах.
— Снежан! — в комнату вошел отец и я резко захлопнула ноутбук. — Сегодня вечером у меня ужин с деловым партнером. Ты обязана на нем быть.
— У-ужин? — я все еще витаю в облаках романтики. — А зачем мне там быть? Выбудете обсуждать дела, я так понимаю.
— Сергей будет не один, — отец улыбнулся. Обычно он более напорист. Значит, что-то задумал. — С ним будет сын Александр примерно твоего возраста.