— Ты не могла бы сделать немного потише? — сказал Марко.
Сара смерила его таким взглядом, будто эта просьба оскорбила ее до глубины души; я даже не успел заметить, как она нажала на кнопку, после чего бросила пульт на кресло и поднялась по металлической лестнице наверх.
Марко подошел к окну и хлопнул меня по спине:
— Эй!
— Эй, — отозвался я. За окном уже совсем стемнело, город светился огнями.
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — сказал Марко. — На каком этаже ты хочешь жить? По-моему, лучше на первом, здесь ты не будешь ни от кого зависеть.
— Спасибо. Но не хочу вам мешать. Здорово, что мы собрались здесь все вместе, но я вижу, что у вас полно других дел.
— Что ты несешь? Мы же никогда не создавали проблемы на пустом месте.
— Может, это времена изменились, — сказал я. — Может, жизненный период у нас тогда был другой.
Марко смотрел на меня, держа руки в карманах.
— А сейчас, по-твоему, какой у нас период? Не-общения, не-дружбы, не-всего остального?
— Не знаю, — сказал я. — Может, это со мной что-то не так. Только что умерла бабушка, два с половиной года назад я развелся, да и раньше не все шло гладко. Не знаю, такое ощущение, что я расползаюсь по швам, медленно, но верно.
Марко собирался что-то мне ответить, но тут раздался звонок, он напрягся, пытаясь расслышать щелчок автоответчика сквозь музыку, голос из телефона произнес: «Это Тед. Марко? Марко, ты дома?» Несколько секунд Марко колебался между мной и телефоном, но все же снял трубку.
— Да? Я так и думал. Тед, я готов был руку дать на отсечение. Американцы так устроены. Большинство из них как маленькие дети. Им постоянно надо твердить, что все в порядке, все идет как нельзя лучше, иначе они впадают в панику. Напомни им, что это они хотели работать со мной, а не наоборот, и я никого не собираюсь гладить по головке. Ну, ладно. Тед, извини, — он кинул взгляд на меня, — я только что вошел, и у меня гости. Созвонимся завтра утром.
Он снова подошел ко мне:
— Прости. Иногда очень хочется отключить все телефоны.
Мы замолчали; электронная музыка заполняла гостиную плотными концентрическими кругами. Я силился улыбнуться, но не мог, мне казалось, что я стою на краю пропасти: я не понимал, где нахожусь, еле удерживал равновесие, слух то и дело подводил меня, зрение затуманивалось, стоило повернуть голову, вокруг себя я видел следы чужих, четко распланированных жизней.
— Думаю, я просто устал и запутался. Только я об этом задумываюсь, когда все разом наваливается, — сказал я.
— Тогда не думай, — сказал Марко, я вдруг услышал в его голосе покой и мудрость. Он взял пульт и убавил звук.
— Ты здесь среди друзей. Никто не будет тебя доставать. Расслабься. Соберись с мыслями. Никуда не торопись.
Я пытался впитать его слова, как целебный бальзам, но они уже не действовали на меня, как раньше: его глаза перестали быть для меня открытой книгой, его жесты, его дом говорили слишком о многом и слишком о разном.
— Почему ты убрал звук? — закричала сверху Сара.
— Потому что мы друг друга не слышим! — крикнул в ответ Марко. — Из-за твоих чертовых электронных голосов!
— Это отличный альбом! — Сара перегнулась через перила, светлые, почти белые волосы прилипли ко лбу, она уже успела переодеться в полосатое боди. — А ты что хочешь слушать? Только английские блюзы шестидесятых?
— Они точно лучше электронных голосов.
— Они не электронные! Они настоящие, просто оцифрованные. За два месяца продали пять с половиной миллионов копий этого альбома.
— Поэтому они потрясающие?
— Да, потрясающие!
— Потому что продали пять с половиной миллионов копий?
— И поэтому тоже!
Марко, разозлившись, схватил пульт и увеличил громкость до предела: весь дом завибрировал, как один огромный динамик, Сара исчезла на втором этаже.
Несколько минут вокруг нас бушевали оглушительные звуковые волны, потом я закричал:
— Где комната, о которой ты говорил? Я бы поспал.
— А ты не хочешь есть!? — надсаживался Марко. — Или посмотреть город? Мы заказали столик в ресторане, настоящая цейлонская кухня! Там отлично готовят!
— Лучше завтра! Сейчас нет сил!
Марко кивнул, но моя отговорка его не слишком убедила; я уже выходил из гостиной, когда услышал крик Сары, который пробился через свирепствовавшую музыкальную бурю:
— Сделай поти-и-ише!!!
Я пролежал без сна несколько часов, взял с полки книгу о викингах, но не смог читать. Я разглядывал иллюстрации — ладьи с квадратными парусами, плывущие по мрачному морю, — и думал, что в любой другой эпохе чувствовал бы себя не таким лишним. Мне казалось, что я, не подумав о последствиях, обрубил швартовы у тех немногих причалов, где мог отстояться в спокойной воде, отдался на волю волн, и меня унесло в открытое море, берега я не видел и не знал, куда плыть.