— Сам ты попугай! — крикнула она. — Тебя вообще не волнуют ни я, ни мой имидж! Хочешь, чтобы я со всем миром разругалась?!
Марко явно не ожидал от Сары такой яростной вспышки, но не стал ничего делать, чтобы ее успокоить: наклонив голову, он смотрел на нее с расстояния в два-три шага, будто наслаждаясь комизмом происходящего. И тон его был далек от примирительного, когда он сказал:
— О каком мире ты говоришь? Мир, между прочим, довольно большой.
— Мой мир! — закричала Сара с тем же остервенением, с каким орала накануне на сына. — Это единственное, что для меня важно! И для тебя, кстати, тоже, когда ты не выпендриваешься перед своим итальянским приятелем!
— Не так уж для меня это и важно, если хочешь знать, — сказал Марко. — И если я не попаду на этот идиотский ужин, убиваться не стану, уж поверь мне.
— Браво! — Сара, кружившая по комнате на своих длинных ногах, как-то неловко захлопала в ладоши. — Ты же такой потрясающий и независимый, да? Но когда на прошлой неделе Гропер-Уолдоны пригласили нас на ужин, а я была занята на телевидении, как же ты взвился! Заставил меня перенести все на следующий день, лишь бы не пропустить его!
— Ничего подобного. Это ты туда рвалась.
— Нет, ты! Ты умирал от желания поговорить о своем фильме с Джеком Коннафом, задобрить Джима Боулера, приударить за Барбарой Чен, наслушаться дифирамбов от всяких Хиггинсов, Мокардо и прочих профессиональных подхалимов и сводников!
— Это твои друзья. — Марко оглянулся на меня то ли в поисках поддержки, то ли интересуясь моей реакцией. — Это твой мир, ты так и сказала. Мне на этих людей наплевать. Если я и говорю с кем-то из них, то для того, чтобы не сдохнуть от скуки.
— Ну конечно, конечно! — воскликнула Сара. — Ты же выше всего этого, да? Даже когда уже увяз по уши! И прекрати скалиться!
— Я не скалюсь, — сказал Марко, хотя именно это он и делал. Ему никогда, даже в самые драматические моменты, не удавалось сохранять полную серьезность: дело было не в равнодушии, просто он от всего и от всех держался на расстоянии.
— Еще как скалишься! — закричала Сара, окончательно выйдя из себя. — Все равно ведь ты всегда сам решаешь, прийти или нет! Осчастливить нас, простых смертных, своим присутствием или вознестись на небеса и снисходительно взирать на нас оттуда!
Слуга-индус заглянул в гостиную, держа в руках поднос с бокалами, но, оценив обстановку, бесшумно исчез.
— Перестань, Сара, — сказал Марко, отвечая полуулыбкой на ее истерику; человеку со стороны его тон показался бы насмешливым, я же не знал, что и подумать.
— И не подумаю! — воскликнула Сара. — Сейчас же одевайся и поехали!
— Я в самом деле не хочу на этот ужин, — сказал Марко. — Сходи сама. А я побуду тут с Ливио. Все равно, если бы я пошел, ты бы потом целыми днями жаловалась, что я не так разговаривал с одной, не так посмотрел на другую и так далее.
— Потому что так оно и есть! Ты всегда ведешь себя как свинья и делаешь вид, что это совершенно нормально! Как будто все должны с тобой носиться, ведь ты у нас такой гениальный!
— Это неправда, — сказал Марко, изо всех сил делая вид, что этот разговор для него важен. — Это тебе так отчаянно нужны другие люди. Постоянно. Это ты боишься исчезнуть, если не будешь у людей на глазах и на слуху!
— Я работаю на телевидении! — закричала Сара, охваченная гневом, разочарованием, обидой. — Хотя ты и думаешь, что это все ерунда по сравнению с тем, что делаешь ты.
— Вот именно, ерунда! — Марко вернулся к своему подчеркнуто отстраненному тону. — Но и то, что делаю я, тоже ерунда. Это так скучно, придавать столько значения тому, что мы делаем. Так недальновидно.
— А чему же мне, по-твоему, надо придавать значение? — закричала Сара. — Тебе наплевать на меня и Карла, ребенка ты не хочешь, ты рядом, но сам по себе, ты шантажируешь всех тем, что можешь уйти в любой момент неизвестно куда и больше не вернуться!
Я стоял между ними в большой гостиной с огромными окнами и готов был провалиться сквозь землю. Я никак не мог решить, стоит мне вмешаться или же оставить их одних, и меня мучил вопрос: неужели это я так разрушительно действую на семейные отношения моих лучших друзей, или я просто по чистому совпадению появляюсь в их жизни не в самый подходящий момент.
— Что ты так кипятишься? — Марко продолжал делать вид, что ничего особенного не происходит.
— Потому что меня уже тошнит от тебя! Потому что мне надоело вечно попадать в идиотское положение и чувствовать себя полной дурой!