А потом музыка стала медленнее и тише, ритм уступил место блюзу, и гости мужа Мизии начали расходиться, его мать еще раньше исчезла из этого хаоса, а гости помоложе перебрались на улицу, ошалев от толчеи, разговоров, алкоголя, травки; под белым тентом я увидел Мизию с бокалом в руке, которая слушала какого-то парня, еле стоявшего на ногах, и смотрела прямо на меня.
Я пошел к ней нетвердой походкой, мое разжиженное внимание тонуло в клейкой массе перезревших чувств. Я уже не мог толком рассчитать расстояние и потому чуть не врезался в Мизию, едва успев затормозить в нескольких сантиметрах от нее. Ее шатающийся собеседник обернулся, словно раскрывшаяся створка ширмы, посмотрел на меня, посмотрел на Мизию с таким видом, словно ждал, что сейчас увидит какое-нибудь чудо.
Мизия улыбнулась мне, держа у губ бокал тонкого стекла, но в ее улыбке не было ни удовольствия, ни радости, был лишь вопрос-без-ответа, даже смотреть на нее не было сил.
Не задумываясь, я спросил:
— Ты счастлива?
Не задумываясь, она ответила:
— Нет. — Поставила пустой бокал и снова пристально посмотрела на меня.
— Но хотя бы довольна? — спросил я бесцеремонно, чувствуя себя назойливой мухой.
— Нет, — сказала Мизия. Наверное, она выпила и выкурила не меньше меня: я впервые видел ее настолько опустошенной, потухшей, утратившей всю свою порывистость.
— Прости за допрос, я просто так спросил, — произнес я, растягивая гласные и качаясь из стороны в сторону не хуже, чем тот парень.
Мизию тоже пошатывало, но это была внутренняя дрожь, от которой у нее трепетали губы.
— Ливио, можешь сделать мне одолжение? — спросила она.
— Могу, — сказал я.
Она с неожиданной решимостью взяла меня за руку и потащила в угол натянутого шатром тента, подальше от чужих утомленных взглядов и голосов. Посмотрела на меня ясным, обжигающим взглядом и снова сказала:
— Сделаешь мне одолжение?
— Какое? — спросил я, чувствуя какое-то неясное брожение в области сердца, когда она сжала мои запястья. Мне пришла в голову нелепая мысль, что она спросит о моих к ней чувствах, заставит признаться или что-то пообещать, сейчас, когда пути назад уже нет. Я смотрел по сторонам, пытаясь понять, где ее муж, но не мог сфокусировать взгляд, во мне теснились те же чувства, что и в тот день, когда она зашла ко мне на чашку чая.