Круглое, заглубленное в землю сооружение, верхний уровень которого расчленен столбами, поддерживавшими кровлю, - это так называемая кива, помещение для мужских собраний. В пуэбло Бонито около тридцати кива, что указывает на сложную социальную организацию «дома». Наиболее крупное из кива расположено в центре «подковы» и служило, наверное, местом собрания старейшин дома-поселка
Описание келий российских отшельников монотонно и малоинформативно. Интереснее заглянуть далеко на Восток. Вот стихи Тао Юань-мина, поэта, после краха придворной карьеры удалившегося в глушь в 403 году:
«Укрыл я следы
за бедной дощатой дверью.
Уйдя далеко
от мира, порвал я с ним.
Вокруг погляжу,
никто обо мне не знает.
Простая калитка
захлопнута целый день…
И бедно, и тихо,
и пусто в моей каморке.
Здесь нет ничего,
что бы радость давало мне.
И только читаю тысячелетние книги.
Все время, все время
вижу подвиги старины…»
В этих стихах больше горечи об оставленном, чем наслаждения сущим, недаром дверь, калитка и книги - единственные названные предметы. Но через три года поэт словно обостряет зрение и слух:
«Целину распахал я
на далекой окраине южной,
Верный страсти немудрой,
воротился к садам и полям.
Вся усадьба составит
десять му или больше немногим.
Дом, соломою крытый,
восемь-девять покоев вместит.
Ива с вязом в соседстве
тень за домом на крышу бросают,
Слива с персиком рядом
вход в мой дом закрывают листвой.
…Во дворе, как и в доме,
ни пылинки от внешнего мира,
Пустота моих комнат
бережет тишину и покой.
Как я долго, однако, прожил
узником в запертой клетке
и теперь лишь обратно
к первозданной свободе пришел».
Это написано в 406 году, но и почти через полторы тысячи лет жажда одиночества, вернее, одинокого контакта с миром природы время от времени просыпается в сердце почти каждого человека. Каждый почти современный дом, особенно в большом городе, имеет в нашем сознании своеобразную «тень» - хижину в горах, в лесу или у моря. Как чисто умозрительной идеей - жаждой жизни на природе увлекались литераторы-романтики начала XIX века, не знавшие, что они лишь повторяли то, что в реальности воплотил японский писатель XII века Камо-но Темэй,
«По сравнению с жилищем в средний период моей жизни это новое не будет равно даже одной сотой его части… На этот раз мой домик совсем уж необычен: площадью едва в квадратную будет сажень, вышиной же футов в семь, не больше… Из земли воздвиг я стены, покрыл простою кровлей, на местах пазов прикрепил металлические скрепы. Случись не по душе что, чтоб можно было с легкостью в другое место все перенести… Теперь… на южной стороне жилища я построил легкий навес от солнца и настлал там подстилку из бамбука, на западе которой устроил полку для воды священной. В хижине самой у западной стены установил изображение Амида (Будды - В. Г.)… На половинках той занавески, что была пред ним, я прикрепил изображение Фугэн (божества милосердия - В. Г.) и рядом с ним Фудо (грозное божество, отгоняющее демонов - В. Г.). Над северной перегородкой устроил маленькую полку и поставил там три иль четыре шкатулочки, плетенных из черной кожи; вложил туда собрание стихов, музыкальных пьес, сборник Одзёёсю (сборник поучений X века - В. Г.), а подле поставил по инструменту - кото и бива… У восточной стены настлал подстилку из стеблей папоротника, расстелил рогожу из соломы, и - вот оно, мое ночное ложе. В восточной же стене проделал я окно, тут же рядом поставил столик для письма. У изголовья стояла жаровня для углей. Ее я приспособил для топки хворостом. Заняв местечко к северу от хижины, его обнес я редким низеньким плетнем, и - вот он, садик мой. Здесь я садил различные лекарственные травы… Если описать картину всей той местности, то к югу был устроен водосток, и, сложив из камней водоем, я собирал себе там воду…»