40. Ратуша. Две стадии эволюции. XIV и XV века. Росток, ГДР. Фасад
Формирование центральных рыночных площадей средневековых городов Европы заставило горожан осознать, что фасад здания принадлежит не только владельцу, но и всему городу.
На этих рисунках можно хорошо увидеть процесс, характерный и для «жилых фасадов» площадей. Пунктиром на верхней схеме показаны очертания крыш за первоначальным фасадом Ратуши, перестроенной из двух соседних домов (еще два жилых дома видны справа). Накладной фасад со ступенчатыми «щипцами» отвечает не внутренней структуре здания, а масштабу площади, на которую оно обращено, и ее символической роли.
На нижней схеме видно окончательное решение фасада - здание Ратуши «поглотило» жилые дома по соседству, объединено аркадой понизу (такие аркады обычно опоясывают всю площадь, обеспечивая покупателям и прохожим укрытие от непогоды) и украшено новым накладным фасадом. Здесь не показана промежуточная стадия, когда сплошной аркады еще не было, соседний дом оставался жилым, но все уже было прикрыто общим накладным фасадом поверху, но более скромным, с четырьмя островерхими башенками. Окончательная форма фасада отнюдь не произвольна - жители Ростока в XV веке сложили песенку о своем городе, где говорится о семи шатрах собора, семи улицах, ведущих к Рынку, семи мостах, семи колоколах, семи старых елях и… семи башенках Ратуши
Вот, скажем, квартал между улицей Герцена и Мойкой занят зданием, парадный фасад которого выходит на Невский проспект. Сейчас, после реконструкции, здесь открылись «Литературное кафе» и букинистический магазин, а полтора века назад здесь была знаменитая в Петербурге кондитерская Вольфа и
Беранже, где секундант поджидал Пушкина в роковой день дуэли. До конца XVIII века на участке этого дома стоял небольшой, окрашенный зеленой краской домик, где столь же рассеянный, сколь и ученый немец содержал модную и потому дорогую аптеку. В первые годы XIX века участок был куплен купцом Котоминым, который и построил во весь квартал четырехэтажный дом «покоем» - одно из самых первых доходных зданий. Архитектор нам, к сожалению, не известен, хотя работу его оценили сразу же, коль скоро фасад дома был помещен в альбоме «Планов, фасадов и разрезов примечательных зданий Петербурга», изданном в 1826 году. До нашего времени здание дошло с существенными, ухудшившими его переделками середины прошлого века, но во всяком случае очевидно, что доходным домом оно именовалось не напрасно - в 1823 году Котомин, дела которого пошатнулись, предлагал продать дом за полмиллиона рублей, указывая при этом, что ежегодный доход от сдачи квартир составлял 58 тысяч рублей, огромную тогда сумму.
Не следует думать, что основной доход приносили владельцу наиболее роскошные квартиры второго этажа, именовавшегося еще долго «бельэтажем». Всякий доходный дом имел сложную структуру, где комфорт и соответственно квартирная плата уменьшались и снизу вверх, и от парадного фасада вглубь. Знатные и богатые квартиросъемщики были нужны владельцу, чтобы привлечь среднесостоятельных жильцов, но почти половину дохода он получал от беднейших жильцов, населявших «зады» столь эффектного парадным своим фасадом сооружения.
Если поэт Федор Иванович Тютчев много лет жил хотя и на верхнем этаже одного из бывших домов Лазаревых (Невский проспект, № 42), но с лицевой стороны, то еще никому не известный чиновник и начинающий литератор Николай Васильевич Гоголь двумя десятилетиями раньше ютился в знаменитом тогда доме Зверкова. Коммерции советник, купец и ростовщик И. Д. Зверков построил этот громадный, первый в России пятиэтажный дом в 1827 году. Еще в процессе строительства дом привлекал всеобщее внимание, коль скоро «Санкт-Петербургские Ведомости» и «Отечественные записки» писали о нем в 1826 году как об огромнейшем из всех частных домов.
41. Ж. Жентилатр (1578 -?). Фасад жилого дома. Франция. Начало XVII века
Художественные принципы архитектуры Ренессанса, распространяясь на всю Европу, раньше всего отразились в архитектурном решении дворцов. Потребовалось около ста лет, чтобы новая мода коснулась зданий богатых горожан.
Рисунок (воспроизведена половина строго симметричного фасада) заимствован из альбома малоизвестного архитектора Жака Жентилатра. Проект, по-видимому не реализованный, ярко отражает новый, «книжный» этап архитектуры жилища. Высокая кровля характерна для всей архитектуры французского Ренессанса, сохранившего верность этому элементу готического прошлого. Большие окна характерны для голландских образцов. Сильный «руст» обрамления проемов и фиксации угла здания, полукруглый «тимпан» с гербом и венчающая его несколько неожиданная «беседка», чередование разной формы обрамления мансардных окон - все это заимствовано и произвольно соединено. Источником для декора фасада с очевидностью послужили уже не итальянские альбомы образцов (наиболее популярны были тома альбомов Себастьяно Серлио, изданные впервые в 1537 - 1540 годах), а французские, подражательные: Жака Андруэ дю Серсо (1520 - 1584).