— Будьте добры мистера Фудзиту.
— Секунду, — раздается голос секретаря мисс Хилл.
— Что ты делаешь? — наклонившись к нему и пытаясь поймать его взгляд, спрашивает мама.
Таннер показывает на пятерку, красующуюся прямо посреди списка оценок.
— Ерунда какая-то.
Это кажется ошибкой. А еще выходит так, будто Отем права в своих постоянных обвинениях. Но одно дело иметь природное очарование, и совсем другое — не выполнив задание, получить блестящую оценку по предмету, максимально влияющему на его средний балл.
Снова раздаются гудки, и наконец на звонок отвечают:
— Алло?
— Мистер Фудзита? — Таннер крутит в руке черный степлер, лежавший на родительском письменном столе.
— Да.
— Это Таннер Скотт, — следует пауза, и даже странно, как много она значит. Она заставляет тревожиться. — Я сейчас посмотрел свои оценки.
Хрипловатый голос Фудзиты по телефону кажется еще грубее.
— Хорошо…
— Я не понимаю, почему у меня пятерка за ваш курс?
— Мне понравилась твоя книга.
Помолчав немного, Таннер отвечает:
— Но я ее не сдавал.
На том конце трубки тихо, словно кто-то резко выключил звук. А потом Фудзита откашливается.
— Он тебе не сказал? Черт. Это не очень хорошо.
— Про что не сказал?
— Ее сдал Себастьян.
Таннер зажмуривается, пытаясь сообразить, что успело произойти без его ведома.
— Вы имеете в виду первые двадцать страниц?
— Нет, — пауза. — Всю книгу.
Он открывает рот, чтобы ответить хоть что-нибудь, но не может придумать ни слова.
— Книга потрясающая, Танн. То есть у меня есть, конечно, мысли насчет редактуры — потому что иначе я перестану быть самим собой, — да и концовка грустная… С другой стороны, другого финала и быть не могло, так? Но в целом, книга мне очень понравилась, — Фудзита делает паузу, в течение которой Таннер опять безуспешно пытается найти слова.
Раньше, когда слышал выражение «мозги набекрень», он считал это преувеличением. Сейчас же практически ощущал, как в голове царит хаос и мелькают разные кадры: вот в шкафу спрятан его ноутбук, вот слова «Я стопроцентный гей» в одной из глав, вот лицо Себастьяна, перед тем как он заснул рядом с ним на диване, удовлетворенный, дерзкий и при этом немного смущенный, а вот бестолковое окончание его книги.
— Наверное, «понравилась» не совсем удачное слово, — продолжает Фудзита. — Мне больно за тебя. И за него. Я рисовал в уме так много вариантов развития этой истории, что долго рассказывать. Но рад, что вы во всем разобрались.
Фудзита снова делает паузу, и, казалось бы, это хорошая возможность сказать что-нибудь, но Таннер молчит. Он словно завис на последних словах учителя. Среди всех эмоций главным образом ощущая полное недоумение. Ведь он не разговаривал с Себастьяном несколько недель.
— Что?
— Но я думаю, ты сделал кое-что очень важное, — не обращая внимания на вопрос Таннера, говорит Фудзита. — Искренне рассказал ему о своих чувствах. И твой голос обрел силу. Я знал, что ты можешь писать, но не думал, что имеешь талант делать это по-настоящему хорошо.
Способности соображать Таннеру уже не хватает, чтобы понять, что же, черт побери, происходит. Его ноутбук надежно спрятан в ящике шкафа под носками и парой журналов, просмотр которых его родители не могут отследить своей чудесной программой.
Таннер встает и несется в свою комнату. Какое-то время Фудзита хранит молчание.
— У тебя все в порядке?
Таннер роется в ящике. Ноутбук на месте.
— Ага. Просто… пытаюсь это осмыслить.
— Что ж, тогда если ты зайдешь этим летом, и мы обсудим мои заметки, я был бы рад. Еще две недели я тут точно буду, надо доделать кое-какие дела.
Выглянув в окно, Таннер смотрит на свою припаркованную Камри. Интересно, это безумие — взять и заявиться к порогу дома Себастьяна? Спросить, откуда он взял книгу и как она оказалась у Фудзиты.
Когда до него начинает доходить реальность всего происходящего, кожу затылка от нарастающей паники начинает покалывать. Себастьян прочитал его книгу. Целиком.
— Таннер? Ты еще тут?
— Да, — скрипучим голосом отвечает он. — Спасибо.
— Ты будешь на автограф-сессии?
Выйдя из оцепенения, Таннер несколько раз моргает. На верхней губе выступили капельки пота, а все тело сотрясает от лихорадочной дрожи.
— На чем?
— На автограф… — отвечает Фудзита, а потом перебивает сам себя: — О чем я только думал? Конечно же, нет. Или все же придешь?
— Честно говоря, я понятия не имею, о чем вы.
Таннеру слышно, как скрипнул стул, как будто Фудзита сел ровнее.
— Вчера вышла книга Себастьяна.
Время словно замедлилось.
— В книжном «Дезерт Бук» в Юниверсити Плейс. Сегодня в семь. Правда не знаю, ждать ли тебя там, — Фудзита смущенно усмехается. — Но надеюсь все-таки, что ты появишься. Надеюсь, сюжет истории повернет в ту же сторону, что и у меня в воображении. Мне просто необходимо, чтобы она хорошо закончилась.
***
Отем садится в машину.
— Ты такой задумчивый и загадочный. Куда мы едем?
— Мне нужна дружеская поддержка. Причем включенная на полную мощность, — не тронувшись с места, Таннер поворачивается к ней. — Не понимаю, как это произошло, но Себастьян сдал мою книгу…
Один взгляд на ее покрасневшее лицо — и ему все становится ясно.
Таннеру даже странно, почему он сразу же не догадался. Наверное, ему нравилась воображаемая картинка, на которой Себастьян героически влез в окно, покопавшись в ящиках, нашел ноутбук, скопировал файл и умчался на своем верном коне (то есть велосипеде) в школу, чтобы сдать Фудзите рукопись и спасти задницу Таннера. Но, естественно, объяснение куда более банальное: это сделала Отем. Она прочитала книгу и выдала Себастьяну что-то вроде «Ты только загляни в эту поломанную душу. И повинен в этом ты, чудовище». Чувство вины взяло над Себастьяном верх, и он не смог позволить Таннеру потерпеть неудачу.
Значит, он сделал это из жалости.
— Ой… — расстроенно произносит Таннер.
— Хочешь сказать, что он сдал ее?
— А ты хочешь сказать, будто не знала?
Отем взволнованно подается вперед.
— Я не знала, что Себастьян сдал книгу Фудзите. Честно. Просто подумала, что ему стоит ее прочитать. И самому поставить тебе оценку. Флешка пробыла у него один день, после чего он мне ее вернул.
— Ты без моего ведома приняла довольно важное решение.
— Я была на эмоциях, — говорит Отем, если и раскаиваясь о содеянном, то лишь слегка. — А твоя книга просто сногсшибательная. Ну и вообще, деньки были безумные, — она широко улыбается. — Я только-только рассталась с девственностью.
Таннер смеется и в шутку щипает ее за ногу. За эти несколько недель их отношения пришли в норму. И, говоря откровенно, в последнее время по отношению к Отем действовало послабление относительно любых ее чудачеств. Потому что несмотря на вновь обретенную легкость в их общении, Таннеру было по-прежнему трудно ее приструнить. А иногда следовало бы.
— В общем, он поставил мне пятерку, — говорит он. — И мир не рухнул. При этом не могу представить, чего это ему стоило. Фудзита, понятное дело, теперь в курсе, — со дня окончания школы прошло уже две недели. Возможно, теперь знают все. А Себастьян сделал шаг назад и вернулся в «шкаф». — Вчера был релиз книги Себастьяна, и сегодня вечером у него автограф-сессия в Юниверсити.
Глаза Отем округляются, когда она понимает, для чего они сейчас сели в машину.
— Да нет, мы ведь не поедем.
— Поедем.
***
Очередь начинается от дверей книжного, вьется мимо магазинов и растягивается еще на полквартала от торгового центра. Это напоминает Таннеру аэропорт, когда по прилету домой все ждут багаж. Видимо, если уж мормоны выходят из дома, то делают из этого массовое мероприятие.
Таннер с Отем встают в конец очереди. Сейчас начало июня, и ветер сухой и горячий. Если не считать словно вырастающие из земли горы, город ощущается плоским, во всех смыслах. Тут почти всегда ощущается атмосфера заниженных ожиданий и отказа от амбиций в сочетании с неагрессивным городским пейзажем.