Обсуждали, но если ты себя простил, я тебя за твою дочь не прощаю.
– К слову, – добавил Ричард уже спокойнее, – я связался с мадам Франческой, она доставит девочку сюда.
– Сюда? И кто за ней будет смотреть?
– Ну не ты, – Ричард криво улыбнулся, – и не я. Про меня она вообще не будет знать. Здесь за нею присмотрят.
Даже как-то обожгло от «не ты». Привязалась я, что ли? К его дочери? Интересно, потому что это – его дочь в первую очередь или потому что жалость свойственна ведьмам, хотя и стыдом остаётся?
Нет, неинтересно. В любом случае, ответ меня расстроит, так что лучше его и не знать вовсе.
– Успокоилась? – спросил Ричард. – Или перед грозой притихла?
А я и правда притихла. Как не притихнуть, когда аргументы кончились? Или всего лишь силы. Кажется всё таким масштабным и мрачным, кажется, что мир полон дождя, но послушаешь так Ричарда, и оказывается, что ты под зонтом стоишь один, а для всех солнце светит.
Карлини тебя ненавидит? Да так оно и надо ему! Девчонка непонятно с какой судьбой? Так отец её обо всём позаботится, и уже всё на сто шагов продумал! Успокойся, Магрит, успокойся!
– Тебе так легко живётся…– в эту минуту я могла возненавидеть Ричарда снова, но это была лишь минута, продиктованная завистью. Мне тоже хотелось быть такой лёгкой. Почему же это не удавалось?
– Я прикидываюсь, – отозвался он. – Почти всегда прикидываюсь. Но если рассуждать логически, то всегда есть какое-то решение. Может оно не слишком изящное, может быть даже очень не изящное, но оно есть.
Только вот Магрит эти решения не находит. Но это у нас, ведьм, общая черта. Мы крепче связаны с природой, а та стихийна. Маги же больше завязаны на самих умениях. Маг без базовых знаний и образования ничего не сможет сделать, потому маги, бывает, и умирают в раннем детстве от несчастных случаев. Ведьмы другие. Ведьм бережёт природа. Самая глупая, необразованная ведьма может жить долго и здорово – природа направит её.
– Я за тебя рада, – а что ещё мне сказать? Да и потом, важно ведь как сказать! В моём тоне Ричард услышал сейчас насмешку.
– Лучше скажи, что тебе поручил Рудольфус? – Ричард не отреагировал на насмешку, зато демонстративно оглядел теперь уже мой кабинет.
Ну как кабинет…закуток. Стол, два стула, кресло шкаф, тумбочка и чёртово зеркало, которое, на счастье, замолчало. Тут же можно было и прилечь – кресло раскладывалось. Удобно? Не знаю, мне уже нигде не удобно, но везде я привыкну.
– Разбирать документы, – я кивнула в сторону кипы бумаг.
На самом деле, я не до конца сказала правду. Но тут Ричард сам виноват – он же не надеялся, что я выложу ему всё? на самом деле, я и впрямь разбирала бумаги, но только бумаги эти касались средневековых источников и содержали в себе размышления, протоколы допросов и свидетельства о совершённой магии. Рудольфус был краток:
– Я ищу следы проклятий, подвязанных на предметы, а это твоя специализация.
Всё было ясно! Я должна была среди древних текстов отыскать то, что могло бы оказаться в связи с проклятием или предметом. На самом деле, это было даже интересно – читать чужие письма, протоколы допросов, дневники…
Не знаю, откуда Рудольфус таскал эти архивы, но работы прибавлялось каждый день. Стоило разобрать одну пачку, так на тебе – приходишь утром, а у тебя точно такой же объём. Но пока интересно.
Не знаю, что я буду делать, когда мне перестанет быть интересно, до этого момента ещё нужно дожить.
– Хорошо, – одобрил Ричард, как будто бы это одобрение на что-то могло повлиять.
– А чем занимаешься ты?
– Встречи, консультации магов, – он тоже не желал открывать мне всю правду.
Мы опасались друг друга, мы стали осторожными. Это радовало – мы повзрослели, и это же огорчало – мы уже не прежние. Где-то там, за пологом прошедших лет, оставались наши тёплые, полные насмешек приятельские отношения.