— Кантор, — спросил Торо, с любопытством наблюдая за ним. — А если не секрет, почему ты так любишь мороженое? Стоит тебе попасть в цивилизацию, и ты его лопаешь в огромных количествах.
— Да просто люблю я его, — ответил Кантор, приканчивая первую вазочку и поглядывая на вторую — У меня было тяжелое детство и мне не давали мороженого. А мне хотелось. А потом у меня была тяжелая юность. Я очень болел, и мне опять не давали есть мороженое, пить и курить.
— И с девушками водиться не давали, — засмеялся Ромеро.
— Глупый ты, — как-то совершенно беззлобно откликнулся Кантор. — Если бы мне не давали водиться с девушками, я бы сейчас с ними водился так же, как ем мороженое. И в таких же количествах.
— Не хочешь говорить — не надо, — пожал плечами Эспада. — Но зачем же так шутить? У тебя такие правдоподобные шутки получаются, что вот Ромеро, например, может вполне принять за правду.
Кантор засмеялся и потянулся за второй вазочкой.
— А что, я произвожу впечатление тяжело больного человека?
— Иногда, — серьезно сказал Торо. Он хотел еще что-то добавить, но Эспада вдруг резко вскочил, чуть не опрокинув стул, поймал стул на лету и пододвинул к столу.
— Прошу вас, — сказал он. Кантор оглянулся. Азиль, как всегда, подошла совершенно бесшумно. Даже он не услышал.
— Спасибо, — сказала она и села, с откровенным любопытством разглядывая мистралийцев. Эспада оглянулся и утащил стул от соседнего стола. Господа за соседним столом неодобрительно проследили за уходящим стулом, затем остановили взоры на прическе Эспады и дружно уткнулись в тарелки, сделав вид, что ничего не заметили.
— Здравствуй, Азиль. — Кантор снова улыбнулся и поставил мороженое на стол. — Как поживаешь?
— Неплохо, — ответила она. — А ты? Еще не надумал?
— Почти, — кивнул Кантор. — Но не сегодня. Ты познакомишь меня со своей подругой? Я ее только что видел здесь, в зале.
— Здесь? — Азиль завертела головкой, разыскивая подругу. — Точно, вон она. Да здесь вся библиотека… Надо ей сказать, чтобы домой уходила.
— Почему? — удивился Кантор. — Что-то не так?
— Ты же видел Казака? Ты его знаешь?
— Немного. А ты видела, что он сделал?
— Видела. Есть у него такое милое заклинание собственного сочинения. «Стань собой».
— Ой-ой… — тихо сказал Кантор. — представляю, что начнется в кабаке, когда все станут собой… Это пока трезвые еще ничего, а как выпьют… А ты что же не уходишь?
— Мне это не страшно, я всегда остаюсь собой. А вот Ольгу надо спровадить, а то будет скандал. Я вижу, чепчик она уже сняла, значит, началось.
— А при чем тут чепчик?
— Она его не любит, — улыбнулась Азиль. — Носит, потому что положено, и ругается все время по этому поводу. А она по сути своей — бунтарская душа, и, став собой, она начнет бунтовать против всего, что ей не нравится. И будет скандал.
— Постой, — попросил Кантор. — Познакомь меня с ней, и мы вместе уйдем. У нас еще есть время?
— Есть. — Азиль снова оглядела его товарищей. Внимательно и пристально.
— Выбираешь? — спросил Кантор. — Или просто так заглядываешь? Нравится кто-то?
— Выбери меня! — не удержался Ромеро. — Я очень хочу!
— Хоти в тряпочку! — осадил его Кантор. А нимфа, с улыбкой посмотрев на него, сказала:
— Нет, ты мне не нужен. — Потом перевела взгляд на Торо и сказала: — А тебе не нужна я.
И остановила взгляд на фехтовальщике.
— Ты мне нравишься. Хочешь, я приду к тебе сегодня?
Эспада слегка оторопел и вопросительно посмотрел на Кантора.
— Что ты мнешься? — улыбнулся Кантор. — Соглашайся.
— А где?
— Ради такого случая сними отдельную комнату. У тебя деньги есть или тебе дать?
— Есть, конечно… А что я еще должен делать?
— То же, что и обычно. Что ты, как маленький.
— Просто я никогда не встречался с нимфой.
— Не бойся. Я подойду к тебе чуть позже, — засмеялась Азиль и повернулась к Кантору. — Ты умеешь танцевать фламмо?
Кантор прислушался к музыке и в очередной раз одарил присутствующих ослепительной улыбкой.
— Какой же мистралиец не умеет танцевать фламмо?
— Потанцуешь со мной?
— Ну, конечно!
Они одновременно подхватились со стульев и вприпрыжку направились в центр зала. Эспада проводил их взглядом и спросил:
— Ну что, вы уйдете или останетесь?
— Мне-то все равно, — пожал плечами Торо. — Не думаю, что я настолько двуличен, чтобы бояться этого заклинания. И мне до смерти интересно, что же еще кроме танцев отмочит Кантор, став собой.
— Не знаю, — вздохнул Эспада. — Не знаю, что отмочит Кантор, а вот мне надо уходить поскорее, потому, что меня начинает одолевать сильное желание вызвать кого-нибудь на поединок.