— Мы начали! — возмутился Сириус. — А кто первый мне подножку подставил?
— Ну... ты так удачно стоял, что удержаться было невозможно, — Ремус слегка засмущался под изумленным взглядом девушки.
— Кто бы подумал, что почтенный профессор тоже может ребячиться! — Тонкс сладко улыбнулась, посылая Люпину взгляд, заставивший его покраснеть. — Начинаю думать, что он не безнадежен.
— Гарри, она тебе изменяет! — Сириус был в восторге от смущения старого друга. — Ты должен немедленно вызвать искусителя на дуэль!
— Не думаю, что меня способна бросить хоть одна девушка, — Гарри показательно задрал нос. — Так что конкурентов не боюсь!
— Ах, так, мистер Поттер! — Тонкс постаралась изобразить возмущение. — Тогда я немедленно бросаю столь зазнавшегося ловеласа и срочно влюбляюсь в кого-нибудь другого.
Девушка видела, что Гарри и Сириус изо всех сил старались развеселить Ремуса, всегда приходившего в смущение в обществе представительниц прекрасной половины человечества. Она познакомилась с Люпином в этом году, в Хогвартсе, и ей сразу понравился скромный профессор ЗОТИ. Правда, вначале ее немало напрягало то, что он являлся оборотнем, но постепенно она убедилась, что в нем гораздо больше человеческого, чем во многих людях, не подверженных этому заболеванию.
Как это ни странно, именно то, что профессор Люпин был не совсем обычным человеком, и вызвало первоначальный интерес молодого аврора к Ремусу. Впрочем, надо честно признать, интерес был не романтический, а вполне профессиональный — она отвечала за безопасность Гарри Поттера и не могла пройти мимо потенциального источника неприятностей.
В дни перед первым полнолунием она каждый вечер заходила к нему в гости, чтобы проверить, пьет ли он аконитовое зелье. Конечно, она старалась маскировать это желанием просто посидеть за чашкой чая, но профессор прекрасно понимал побуждения девушки. И Тонкс подкупило, что, фактически зная о ее реальных мотивах, он не делал даже намека на враждебность или неприятие. Вскоре она убедилась, что он даже чересчур покорно воспринимает свою судьбу, словно считая себя виноватым в несчастье, случившимся с ним.
Тонкс и сама не заметила, как стала навещать профессора, чтобы просто посидеть и поболтать с ним. Из долгих разговоров она поняла, что из-за своей проблемы он никогда не сближался с людьми и стремился держаться от них подальше. Единственным исключением стали его школьные друзья, но когда он лишился их, то стал жить полным отшельником.
Девушка узнала, что он очень хотел бы поближе познакомиться с Гарри Поттером, но тот с самого начала отнесся к профессору с некоторым холодком. Благодаря общению с друзьями, девушка знала, что причиной этого неприятия со стороны мальчика была обида на то, что друг его отца за двенадцать лет ни разу не встретился с ним. Тонкс понимала, что Гарри просто не в курсе, что Люпин был фактически изгоем общества и что он стеснялся себя самого, но и объяснить Поттеру ситуацию она не могла. В конце концов, это была не ее тайна, а Ремус наслаждался возможностью хоть иногда общаться с Поттером. Он искренне полагал, что если мальчик узнает о его проблеме, то он может лишиться и этого.
Девушка порадовалась за Люпина, когда заметила, что ближе к рождеству отношение Поттера к нему сменилось на более теплое. Причина этого вскоре стала ей понятна — Гарри узнал о проблеме Ремуса и отнесся к этому с пониманием. Ребята не сомневались, что Тонкс в курсе, кем не самом деле является их профессор ЗОТИ, и в разговорах с ней допускали обмолвки о его болезни. Правда, ей пришлось немного просветить Поттера и Грейнджер относительно реального отношения волшебников к оборотням, чтобы они лучше поняли мотивы отчужденности. К ее радости, друзья адекватно восприняли эту информацию, но впрочем, она и не сомневалась в них.
— Ваш кофе, леди, — Гарри проявлял чудеса галантности, поглядывая при этом на Ремуса. — Наслаждайтесь мастерством великого повара!
— Гарри, тебе не говорили, что ты страдаешь манией величия? — ехидно заметила девушка.
— Они все врут! — с Поттера можно было лепить статую Наполеона. — Я ей не страдаю, а наслаждаюсь.
Тут их диалог был прерван тихим смехом Люпина. Оглядевшись, Тонкс также не выдержала и рассмеялась. От кофе, любезно поданного ему дорогим крестником, уши Сириуса выросли в несколько раз, и сейчас Блэк весьма напоминал слона Джумбо. Бросившись к зеркалу, Бродяга внимательно осмотрел свой новый облик и согнулся от хохота.
— Вот, растет достойная смена! — он с явным одобрением смотрел на Поттера. — Помнишь, Лунатик наши шутки!