Все это было бы не смертельно, если бы не два «но». Во-первых, кузен Гарри уже успел представить себе, какое впечатление его мускулатура произведет на всех окружающих, и не желал отказываться от удовольствия вдоволь побыть в центре внимания. А судя по тому, какое загадочное выражение принимали глаза Дурсля-младшего, когда он рассказывал об этом, Гарри сильно заподозрил, что Дадлика интересовало в первую очередь восхищение прекрасного пола. По-видимому, кузен вошел в тот возраст, когда парни всерьез начинают интересоваться девушками.
Но самым страшным для Вернона оказалось даже не это, а грозное «во-вторых». Петунья в полном объеме воспользовалась прелестями своего нынешнего служебного положения и поделилась замечательной новостью о шикарной поездке на Средиземное море со всеми знакомыми, малознакомыми и почти совсем незнакомыми жителями Литлл-Уиннинга. А уж похвастаться тетушка умела, так что теперь ей предстояло либо прослыть легковесной болтуньей, либо уговорить мужа сдержать слово. Естественно, Петунья выбрала второе.
Поначалу Петунья применяла мягкие методы убеждения, но Вернон не желал внимать голосу разума. Постепенно давление на мистера Дурсля нарастало, но он стоял, как скала, хотя спать на диване, вместо привычной шикарной кровати, ему было наверняка нелегко. К тому же Вернон не учел одного малоприятного в данном случае факта — за две недели до приезда Гарри из школы вернулся Дадли и узнал пренеприятное известие. Младший Дурсль, чьи мечты начали развеиваться прямо на глазах, твердо поддержал маму, и теперь для Вернона настали действительно черные дни. Мистеру Дурслю был объявлен дипломатический бойкот вместе с экономическими санкциями. Иначе говоря, вот уже неделю с ним не разговаривали и ОЧЕНЬ плохо кормили.
Поначалу Вернон хорохорился и пытался в обход санкций Петуньи прокрасться ночью к холодильнику. Его коварный план, возможно, и увенчался бы успехом, но Вернон забыл еще об одном обитателе их дома. Добби очень четко понимал, что кровными родственниками его любимого Гарри Поттера являются Петунья и Дадли, а поэтому эльф считал делом чести помочь тете юного волшебника в ее справедливой борьбе. Домовик сумел отстоять неприкосновенность пищевых запасов, хотя мистер Дурсль трижды бросался на штурм вожделенного объекта. С магией эльфов справиться было не просто даже матерым волшебникам, и в итоге Вернон вынужден был позорно ретироваться не солоно хлебавши. Последнее желание попытаться повторить попытку прорвать экономическую блокаду отбили насмешливые взгляды, бросаемые наутро женой в его сторону. Несомненно, эльф похвастался ей своей великой победой.
Поттер прекрасно понимал, что раньше или позже мистеру Дурслю придется признать свое поражение, но к тому времени отношения в семье его тети могут уже непоправимо испортиться, да и ехать куда-нибудь будет уже поздно. Собственно, это понимал и Дадли, и бурная радость от приезда Гарри у него была вызвана надеждой, что кузен так или иначе, но поможет сломить сопротивление Вернона.
Все время, пока Дадли рассказывал Поттеру перипетии холодной войны в отдельно взятой семье, Гарри с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Нет, Дурсли, конечно, его родственники, и насмехаться над тем, что их отношения находятся не в лучшем состоянии, это нехорошо, но со стороны все это выглядело действительно забавным. Впрочем, Гарри пообещал кузену придумать что-нибудь, и как ни странно, на утренней пробежке в его голове и в самом деле родился блестящий план. Поделившись им с Дадли и Петуньей, Поттер получил полное одобрение своей идеи, и родственники приступили к подготовке сюрприза для Вернона. До ближайшей субботы оставалось два дня.
* * *
Рано утром в субботу Гарри и Дадли выскользнули из дома и отправились в кино, на утренний сеанс. Их задачей было болтаться где-то до полудня, и они были полны решимости мужественно перенести все тяготы и лишения, обрушившиеся на них в ходе выполнения плана Гарри. В это утро основой их лишений были многочисленные порции мороженого, которые они с удовольствием уплетали в ожидании часа «Ч». Как ни тянулось время, но, наконец, наступил момент, когда ребятам следовало вернуться домой.