— Чувствуется слизеринская закваска, — Муди усмехнулся, показывая, что прекрасно понял смысл вопроса Малфоя. — Конечно, к испытаниям турнира вы должны готовиться сами, но, тем не менее, я отвечу. Как и любое существо, дракон имеет уязвимые точки. Это, во-первых, глаза, а, во-вторых, места между пальцами ног. Вот только эти ящеры обладают определенным здравым смыслом, и попасть куда надо при встрече с драконом отнюдь не просто. Но все же возможно!
Сидящая рядом Гермиона слегка напряглась, и Гарри удивленно посмотрел на нее. Не в обычаях мисс Грейнджер было волноваться по пустякам.
«Что-то случилось?» — аккуратно спросил Поттер.
«Пальцы дракона! — непонятно ответила мисс Грейнджер. — Странно, что он о них упомянул».
Когда Гермиона узнала, что ее другу, возможно, предстоит встреча с этими ящерами, она тут же взялась за поиск литературы по ним. К ее глубочайшему сожалению, библиотека Хогвартса не отличалась богатством выбора книг об этих существах. Создавалось впечатление, что британские маги проявляли поразительную незаинтересованность в этом вопросе. Даже пропуск в запретную секцию, полученный девушкой у своего декана после того, как Гарри стал одним из участников турнира, мало помог делу. К счастью, имелась еще и библиотека Блэков, которая подвергалась нещадному изучению любознательной рейвенкловкой. Благодаря Добби, который с радостью выполнял все поручения девушки, зная, что она трудится на благо его любимого хозяина, мисс Грейнджер могла в любой момент получать оттуда книги. И Поттер был твердо уверен, что в доме на площади Гриммо не осталось ни одного фолианта, содержащего упоминания об этих летающих ящерах, который не был бы изучен Гермионой.
«А что такого в этих пальцах?» — Гарри попробовал понять, о чем говорит его подруга.
«Об этом уязвимом месте драконов упоминалось только в одной очень редкой книге, причем более чем темной, — Гермиона немного успокоилась, и как обычно бывало, когда она объясняла что-нибудь, сразу же перешла на «профессорский» тон. — «Для того чтобы поразить дракона в это место, требуется использовать одно темное заклинание, и Грозный Глаз не должен провоцировать детей на изучение подобной магии».
«Ну, может быть, он слышал об этом от егерей, работающих в драконьем заповеднике, или еще откуда, а подробностей и сам не знает, — Гарри показалось, что мисс Грейнджер заразилась паранойей от одного знакомого им отставного аврора. — А может, Грозный Глаз сознательно провоцирует Малфоя, ты же знаешь, как он «любит» их семью. Если тебя это беспокоит, поговори с Дафной, она гораздо лучше нас разбирается в работе мозгов представителей волшебного мира и поможет тебе понять что к чему».
Поттер считал, что Гермиона волнуется на пустом месте, но так как в последнее время основной причиной пребывания ее в несколько нервном состоянии было беспокойство за его же, Гарри, безопасность, он терпеливо сносил ее мнительность и раздражительность. У мисс Грейнджер имелось огромное число достоинств, которые перевешивали любые ее недостатки, не столь уж и большие, к слову, а главное — она была его подругой. И в последнее время Гарри рассчитывал, что они могут стать не только друзьями. Но независимо от этого, он в любом случае всегда будет заботиться о маленькой ведьме с густыми каштановыми волосами.
* * *
Гермиона с удивлением смотрела на свою лучшую подругу, которая в данный момент являла собой олицетворение злобной фурии. Причем недовольство Дафны было направлено ни на кого-нибудь, а на саму мисс Гринграсс. Девушки находились в их спальне, где, кроме них двоих, никого не было, и отсутствие посторонних позволяло Дафне не скрывать своих истинных эмоций. Причина этого была достаточно банальна — девушка чувствовала, что у нее в руках есть несколько частей головоломки, вот только они никак не складывались в общую картину.
— Ну, хорошо, я и сама заметила, что с Муди не все в порядке, — Дафна, сцепила пальцы в замок, стараясь придать себе спокойствие. — Твои слова о драконах только подтверждают это. Когда кубок начал выкидывать имена четверокурсников, я сразу подумала, что здесь замешан Грозный Глаз, но... его допросили сывороткой правды, и он оказался не при чем.