— Сириус, ты знаешь мое условие, — Нарцисса говорила небрежным тоном, но было заметно, что она напряжена. — Если ты, конечно, хочешь, чтобы я официально попросила тебя вернуть меня в род.
— Слово Блэка, — не задумываясь, ответил Сириус.
— Хорошо, и еще, я надеюсь, ты приютишь нас с сыном у себя, — женщина сделала несчастное лицо.
— Обещаю за себя и моего наследника, — Сириус был не в восторге от подобных квартирантов, но дело того стоило.
Гарри согласно кивнул головой, подтверждая слова крестного. Поттер прекрасно понимал, что то, что сцена, которую он в данный момент наблюдал, была официальным итогом тайных переговоров между Сириусом и Нарциссой, прошедших после их последней встречи с министром. Фадж, готовясь встретить открытое сопротивление сторонников Волан-де-Морта, не только сокращал ряды возможных противников, но и стремился лишить их финансирования. Деньги Малфоя, являющегося богатейшим волшебником Англии, могли быть использованы на нужды возрожденного Темного Лорда. Допустить этого было нельзя, но законных способов реквизировать капиталы Малфоя у министра не было.
Наиболее реальным вариантом оставить Люциуса без свободных средств мог бы быть его развод с одновременным возвращением Нарциссы и Драко в род Блэков. В этом случае приданое Нарциссы, по сумме примерно равное всем денежным активам Малфоя на данный момент, возвращалось бы несчастной экс-жене мистера Малфоя. Сириус, как глава рода, мог бы и сам инициировать развод, но без согласия Нарциссы деньги остались бы у Малфоя. И в обмен на подобную операцию Фадж соглашался подарить Сириусу Беллатрикс Лестрейндж, при условии, что он оперативно превратит ее обратно в Беллатрикс Блэк.
Подоплека желания Фаджа вернуть эту злобную фанатичку обратно в семью Блэков была очевидна — Лестрейнджи не имели прямых наследников, и министр рассчитывал прибрать их денежный средства к рукам, что с учетом не слишком большого бюджета министерства и возможной гражданской войны было бы весьма полезно. А вот живая наследница его никак не устраивала.
Как это не удивительно, но именно вызволение из Азкабана Беллатрикс и стало основным условием участия Нарциссы в этой сделке. Гарри даже проникся к ней определенным уважением, за ее верность сестре. Не будь Беллатрикс шансом спасти родителей Невилла, Гарри, возможно, и не был бы счастлив, узнав о подобном соглашении. Однако на этот раз, к немалому удивлению всех людей, знающих о сделке, интересы высоких договаривающихся сторон полностью совпали, и прийти к соглашению удалось весьма быстро. Сириус успел сообщить Гарри, что в подвале дома на площади Гриммо уже появился новый квартирант, в лице не слишком очаровательной Беллатрикс Блэк. А сегодняшним вечером прямо с бала министр отправлялся в Азкабан. Дементоры получат хороший подарок на Рождество, пусть и несколько запоздалый.
Сириус кивнул поглядывающему время от времени в их сторону Фаджу, подтверждая, что договор официально заключен. Гарри понял, что больше он здесь не нужен и поспешил откланяться, чтобы присоединиться к Гермионе. Все, что требовалось от него, мистер Поттер выполнил, представившись новоявленной родственнице и приняв на себя обязательства заботиться о ней в случае возможного несчастья с Сириусом. Нарцисса умела смотреть в будущее и не забывала подстраховаться от любых случайностей. Так что Гарри с чистой совестью позволил себе наконец-то вспомнить, что сегодня у него появилась девушка, которая несомненно требует внимания.
* * *
Гарри и Гермиона провели еще примерно полчаса на танцполе и отправились отдохнуть в цветочный сад, разбитый с помощью магии во дворе школы. Едва они нашли укромный уголок, чтобы приятно провести некоторое время вдвоем, как рядом раздались громкие голоса. Парочка аккуратно выглянула из-за огромного розового куста и обнаружила на дорожке профессора МакГонагалл, успевшую вернуть свой естественной облик, и профессора Снейпа, небрежно поигрывающего сорванным цветком.
После объявления результатов очередного испытания, где первое место ожидаемо заняла Флер де-ла-Кур, последовал банкет, участие в котором чемпионов и их партнеров было обязательным. К несчастью для Рона, явно страдавшего чревоугодием, соседство профессора МакГонагалл не позволило ему насладиться прелестями праздничной кухни. Декан Гриффиндора, порядком разозленная чересчур сильным вниманием школьников и своими больными ногами, по которым вдоволь потоптался мистер Уизли, попыталась заставить своего воспитанника соблюдать правила хорошего тона за столом. Увы, но оказалось, что Рональд Уизли и приличные манеры были вещами несовместимыми. Итогом борьбы гриффиндорца с ножом и вилкой стала сокрушительная победа столовых приборов, вынудившая любителя гастрономических радостей наслаждаться исключительно видом и запахом блюд, но не их вкусом.