Да и не только архитектура Кремля, но и сознание людей, правящих страной из Кремля, точно такое же, как и у попов, аятолл и шанкарачарьев. Нет никакой разницы! По основным принципам они бы договорились. Коммунисты верят в «Капитал», христиане верят в Библию, так в чем же разница? Книги разные, но люди, которые в них верят, устройство сознания, которое верит, — одно и то же.
Поскольку наука по непонятным причинам отказывалась замечать существование собственно ученого, она продолжает играться с крысами, проводить с ними эксперименты. Они работают с крысами, обезьянами, с чем угодно. Научные исследования дошли до уровня молекул, атомов и электронов. Ученые были так заняты своими поисками, что забыли об одном: что они тоже существуют. Без ученого нет никакого смысла в существовании лаборатории. Кто проводит эксперименты? Конечно же, существует сознание, некая сумма знаний, некое существо, способное наблюдать. Это такой простой факт, но вот уже триста лет наука не может его принять. Я считаю ее виновной, поскольку, если бы она признала этот факт и сделала его субъектом научного исследования, религии давно уже прекратили бы существование. Наука должна взять на себя часть ответственности за то, что религии до сих пор существуют.
Само слово «наука» объясняет мою точку зрения. Наука означает познание. Для любого знания, любого познания нужно три вещи: объект знания, его субъект, и между ними возникает собственно знание.
Даже если бы на Земле не существовало людей, на ней росли бы деревья и розовые кусты, но они бы не знали, что они кусты роз и деревья. На небе собирались бы тучи, но никто бы не знал, что наступил сезон дождей. Всходило бы солнце, но не было бы рассвета, потому что некому было бы его описать. Человек познающий — это самое драгоценное явление природы, и ввиду того, что наука отвергала это явление, у религий была абсолютная свобода в навязывании своих устаревших верований.
Моя задача состоит в том, чтобы помочь религиям почить с миром. Место, которое они занимали, должна занять наука. Можно оставить два названия: изучение объективной реальности будет называться наукой, а субъективной — религией, но на самом деле необходимости в двух названиях нет. Лучше, если будет одно название, наука, и два ее раздела — один будет заниматься внешним, а другой отправится вглубь человека.
Научный метод начинается с сомнения. Сомнение живет, пока не достигнута точка, где оно становится невозможным. Когда сомнение сталкивается с реальностью, оно исчезает.
Религии подавляли сомнение. Я не встречался еще ни с одним религиозным лидером, в глубине души которого не жило бы сомнение. Все его верования старались это сомнение подавить, но уничтожить его они не могли. Ты можешь заглянуть в свой собственный разум. Ты веришь в Бога, но разве у тебя нет сомнения на этот счет? По существу, если у тебя нет сомнений, зачем тебе верить? Ты не болен, так зачем же ты носишь с собой целую кучу лекарств? Вера доказывает наличие сомнения; и вера остается лишь на поверхности; она загоняет сомнение поглубже в недра твоего подсознания. Но она не может разрушить сомнение.
У веры нет на это сил, она бессильна. В сомнении заключена огромная энергия. Вера — это нечто отжившее, труп. Ты можешь носиться с этим трупом, сколько захочешь, но помни, он для тебя — совершенно ненужная ноша. Вскоре ты сам начнешь вонять, как труп, и в конце концов он сделает из тебя такой же труп. Нехорошо водиться с мертвецами. Это опасно. Слово «вера» должно исчезнуть из всех языков. На трон следует посадить сомнение, а веру нужно оттуда свергнуть. Сомнение сразу же наведет мосты между объективным и субъективным. Это два полюса одной и той же реальности, а соединяет их сомнение.
Почему я так восхваляю сомнение? Потому что оно приводит тебя на путь поиска, оно задает вопросы, благодаря ему ты переживаешь новые приключения. Оно никогда не позволит тебе оставаться в неведении. Оно продвигается все дальше и дальше, пока ты не увидишь свет.