Тот факт, что рабы в условиях сильнейшего стресса продолжают вести себя как люди, а не как рабские муравьи, гиббоны, мандрилы или другие животные, является, по моему мнению, одной из основных причин, по которым возможно прочертить траекторию развития истории, по крайней мере приблизительно. Существуют биологические ограничения, определяющие зоны маловероятного или запретного развития. Предполагая возможность в некоторой степени предопределенной судьбы (более подробно мы поговорим об этом в последней главе), я прекрасно сознаю, что человечество способно избрать гипотетически курс истории в противоположность другому. Но даже если сила самоопределения включится на полную, если решатся энергетический и сырьевой кризисы, исчезнут старые идеологии и откроются любые пути развития общества, мы все равно будем выбирать из небольшого числа вариантов. Может быть, другие мы испытаем, но они приведут к социальным и экономическим проблемам, снижению уровня жизни, сопротивлению и отказу.
Если справедливо, что история в значительно большей, чем принято считать, степени направляется предшествующей ей биологической эволюцией, то ключи к пониманию курса ее развития можно найти, изучая современные общества, культура и экономика которых максимально приближена к тем, что доминировали в доисторический период. Я говорю об охотниках-собирателях: аборигенах Австралии, бушменах Калахари, африканских пигмеях, андаманских негритосах, эскимосах и других народах, жизнь которых полностью зависит от охоты на животных и собирания свободно растущих плодов и растений. В нашем мире сохранилось более сотни подобных культур. Некоторые насчитывают более десяти тысяч человек, и почти все могут быть поглощены окружающими культурами или просто вымереть. Антропологи сознают огромную теоретическую значимость этих первобытных культур. Ученые включились в гонку со временем, чтобы успеть зафиксировать эти культуры, пока они не исчезли.
Охотники-собиратели обладают многими характеристиками, которые непосредственно связаны с их суровым образом жизни. Они объединяются в группы по сто человек или чуть меньше, кочуют по домашней территории, делятся или, наоборот, объединяются друг с другом в поисках пищи. Группа, состоящая из 25 человек, обычно занимает территорию площадью от одной до трех тысяч квадратных километров. Такая площадь соизмерима с площадью, занимаемой волчьей стаей такого же размера, но в сто раз больше территории, на которой обитает группа горилл-вегетарианцев. Часть этой площади защищают как собственную территорию. Особую ценность представляют участки, являющиеся богатым и надежным источником пищи. Межплеменная агрессия, которая в некоторых культурах перерастает в ограниченные войны, распространена настолько, что ее можно считать общей характеристикой социального поведения охотников-собирателей. В действительности группа является большой семьей. Браки внутри группы и между группами устраиваются путем переговоров и ритуалов. Возникающая в результате сложная сеть родства является предметом особой классификации и строго установленных правил. Мужчины группы, хотя и склонны к умеренной полигамии, тратят довольно много времени на воспитание своих отпрысков. Они защищают то, что принадлежит им. Убийств в первобытных обществах на душу человека происходит столько же, сколько и в большинстве американских городов. Чаще всего убийства происходят из-за супружеской измены и во время других споров из-за женщин{91}.
Молодежь проходит долгий период культурной подготовки, во время которой фокус их деятельности постепенно смещается с матери на группы сверстников. Игры направлены на развитие физических навыков (но не стратегий) и в неорганизованной, рудиментарной форме имитируют взрослые роли, которые детям позже придется принять.
Во всех сферах жизни присутствует резкое разделение труда по полу. Мужчины доминируют над женщинами только в смысле исполнения определенных племенных функций. Они руководят советами, определяют формы ритуалов и управляют обменом с соседними группами. В остальном жизнь группы более неформальна и основана на равенстве по сравнению с более экономически сложными обществами. Мужчины охотятся, женщины собирают. Довольно распространено некоторое совмещение этих ролей, но оно слабеет, когда охотиться приходится на крупную дичь и преследовать ее довольно далеко. Охота обычно играет важную, но не главную роль в экономике. Антрополог Ричард Б. Ли изучил 68 обществ охотников-собирателей. Он обнаружил, что только одна треть рациона состоит из свежего мяса. Тем не менее эта пища, которая является самым богатым и желанным источником белков и жиров, заметно повышает престиж тех, кто ею обладает.