Если же ты относительно разных вещей очевидныхДумаешь, что возникать они могут под тем лишь условьем,Чтоб обладали зачатки их сходною с ними природой,То от тебя ускользает понятие телец первичных.Тельца такие могли б хохотать, сотрясаясь от смеха,И увлажняли б соленые слезы глаза их и щеки.Но ободрись! и точнее узнай, что осталось сказать мне,Не обольщаюсь я: многое темным еще остается,Но ожиданье похвал поселяет мне в сердце охотуИ в то же время в груди поощряет любовь мою к музам,С помощью коих я, острым чутьем и умом подкрепленный,Темные дебри в полях Пиэрид11 исхожу, где дотолеНе был никто. Я источников девственных первый достигну;Первый оттуда черпну и нарву я цветов себе новых,Чтобы стяжать для своей головы тот венок знаменитый,Коим еще до меня никого не украсили музы.Прежде всего потому, что о важных вещах я толкую,Души от тесных оков суеверья стараясь избавить.Ясные песни свои я слагаю, затем, о предметах,Тьмою объятых, и муз обаянье на мир изливаю.Это последнее, кажется, не лишено основанья.Я поступаю, как врач. Когда горькую полынь он ребятамМаленьким дать пожелает, сперва по краям свою чашуСладкою влагой янтарного меда немного он мажет,Чтоб услаждением губ их неопытный детский рассудокВвесть в заблуждение. Так без труда поглощается имиГорькая жидкость полыни; и этот обман не вредит им,Наоборот – еще более восстановляет здоровье.Так же и я поступаю. Мое рассужденье для многихНепосвященных покажется скучным; толпа отвернетсяВся от него, и я задался целью учение этоВ сладких и звучных стихах Пиэрид изложить пред тобоюИ, так сказать, его сдобрить поэзии сладостным медом,Чтобы хоть этим путем удалось мне стихами своимиТвой испытующий ум направлять, пока ты не узнаешь,Что составляет природу вещей в проявлениях внешних.
Как я сказал уже раньше, материи плотные тельцаВ вечном движеньи находятся, непобедимы годами.Ныне посмотрим мы, – есть ли пределы числу этих телецИли же нет, существует ли то, что зовут пустотою,То есть пространство и место, в котором все зиждутся вещи?Взглянем же, заключено ль оно в целом в предельные грани,Иль бесконечно оно в необъятную глубь распростерлось?
Не существует границ ни с одной стороны во вселенной,Так как в противном и вне ее нечто должно находиться.Нечто стоящим вне вещи никак мы не можем представить,Если в ней нет ничего, что ее означает границы,Дальше которых она недоступна природному чувству,Но допустить вне вселенной нельзя бытия никакого.А потому нет границ у нее, ни конца, ни размеров.Все равно в странах каких бы тебе ни пришлось находиться,Даль одинакая будет во всех направлениях, так какВсюду вселенная перед тобой бесконечно простерта.
Далее, если мы даже допустим границы пространстваИ предположим, что некто, успешно достигнувКрая предельного, выстрелил там бы снарядом летучим,То полетел ли бы этот снаряд по тому направленью,Все дается ему приложением силы известной,Или же что-нибудь там на пути бы ему помешало?С тем иль с другим согласиться ты должен во что б то ни стало.То и другое тебе доставляет решенье, которымТы убеждаешься, что безгранично пространство вселенной.Так как понятно, что пущен снаряд не у самого края,Ни при том случае, если б лететь ему что-то мешало,Ниже тогда, если б он в самом деле унесся в пространство.Так вот тебя я преследовать буду: в какое бы местоВыстрела ты ни направил, спрошу я: что стало с снарядом?Значит, в пределах конечных пространство замкнуться не может,И от летящего вечно вселенная цель удаляет.
Если б к тому же пространство вселенной во всем ее целомЗамкнуто было кругом и в известных пределах лежалоИ находился конец в нем, давно б вся материя мира,Собственной тяжестью книзу влекома, слилась с преисподней,И ни одно существо не росло бы под сводами неба.
Не было б самого неба, – и солнца лучи не светили б,Так как, в комок бы свернувшись, материя косно лежалаИ оставалась бы так от времен бесконечных навеки.Ныне же, знаем мы, косности в первоначальных зачаткахНет никогда и нигде, как и нет вовсе дна, где могли быЭти зачатки стекаться и там пребывать без движенья.Все нарождаются вещи всегда в беспрестанном движеньи.Всюду во всей необъятной вселенной они почерпаютИз бесконечности быстрые тельца материи вечной.