Думать, однако, нельзя, что тела могут все сочетаться,Ибо тогда бы чудовищ пришлось тебе видеть нередко,И человек-полузверь расплодил бы породу, а такжеВетки высоко росли б сплошь и рядом из тела живого,Члены животных морских попадались бы у земноводных,И на земле всеродящей тогда бы природа взрастилаПлемя химер, изрыгающих пламя из пасти ужасной.Но, очевидно, подобного нет ничего, потому чтоЛишь из известных зачатков в родной материнской утробеВсе существа рождены и породу свою сохраняют.Значит, должно по известным законам все это твориться.Лишь подходящие части исходят от пищи различнойВ наши тела, чтобы в членах путем сочетаний известныхДействие нужное вызвать; тогда как негодные частиПрочь извергаются в землю природой. И от сотрясенийМного частиц незаметно отходит от нашего тела,Именно тех, что не могут примкнуть ни к чему и движенийЖизненных не возбуждают и не согласуются с ними.
Но не подумай притом, что относятся эти законыТолько к животным. Все вещи поставлены в те же условья.Все, что природою создано, между собою несходно.Вследствие этого необходимо, чтоб вещи все в миреИз разнородных фигурой начальных частиц состояли.Не потому, чтобы было тут множество видов различных,Но потому, что предметы все не по всему одинаки.Если различны зачатки, то также должны различатьсяИх сочетанья, движенье, пути, промежутки меж нами,Их столкновения, тяжесть, все то, что не только животныхВсех разделяет, но землю от бурных морей отличаетИ небеса голубые вдали от земли нашей держит.
Но продолжай познавать моих сладких трудов изысканьяИ не впади в заблуждение, будто из белых зачатковТо созидаться должно, что глазам твоим кажется белым,Или что черные вещи возникли из черных зачатков, —Словом, что вещь вообще носит ту иль другую окраскуРади того только, что родовые материи тельцаВ тот же окрашены цвет, как и вещи, рожденные ими.Цвета у телец первичных материи нет совершенноНи однородного с вещью, ни также различного с нею.Если же ты полагаешь, что тельца такие рассудкуНепостижимы совсем, то от истины очень далек ты.Слепорожденные, солнца лучей не могущие видеть,Все ж познавать тем не менее могут на ощупь те вещи,Кои для них с малых лет никакой не носили окраски.Следует, значит, признать, что наш ум себе также понятьеМожет составить о том, что не смазано некою краской.Сами же мы, наконец, средь ночной темноты постоянноТрогаем вещи, не будучи в силах почувствовать красок.
В том убедившись на опыте, взглянем мы ныне на сущность.Каждая краска способна меняться в любую же краску,Но не должно того быть никогда у первичных зачатков,Так как должно кое-что оставаться всегда неизменным,Чтобы в ничтожество впасть не могли сотворенные вещи.Если же вещь из условий присущей природы выходит,То прекращает тотчас же быть тем, чем была она раньше.А потому признавать ты не должен окраску в зачатках,Иначе все бытие мировое в ничто обратится.Далее. Если окраски природа первичным зачаткамНе придала, все же формами равными их наделила,И от последних различного рода цвета происходят.Много зависит от того еще, с чем сочетались зачаткиИ положенье какое они меж собой сохраняют;Также, какие движенья друг другу дают и приемлют.Этим путем ты легко очень можешь причин доискаться,Как, почему, то, что было за несколько времени черным,Мрамора белого цвет принимать неожиданно может.Море, к примеру, когда его глади взволнованы ветром,Все превращается в пену седую, белея, как мрамор.Можно на это сказать: то, что раньше казалось нам черным,Перемешало материю всю свою и изменилоТелец порядок, отняв и прибавив что-либо к составу,А потому оказалось пред нами блестящим и белым.Если б, однако же, воды морские включали зачаткиЦвета лазурного, то никогда побелеть не могли бы.То, что имеет лазоревый цвет, не должно изменитьсяИ беломраморным стать оттого, что его ты взболтаешь.Если бы цвета различного были первичные тельца,Кои морям придают одноцветную всюду окраску,То надлежало бы нам замечать на поверхности моря,Как и в другой всякой жидкости однообразно-прозрачной,Разнообразные и меж собою несходные краски.