Но если тело живое с душою расстаться не можетИ без нее разлагается, запах гнилой издавая,Есть ли сомнение в том, что душа, удалившись в пространствоИ глубины той укромной, как дым разлетается всюду?Также могло ли бы тело от гнилости столь измениться,Если б уж в самых своих основаниях не потрясалосьИ не стремилась душа из всех членов его удалитьсяВсеми путями и ходами через отверстья и поры,Кои находятся в теле? Из этого ты убедишься,Что вылетает душа из суставов в рассеянном видеИ что на части она разлагается в самом уж теле,Прежде чем вылететь вон и в воздушных течениях реять.
Даже, покуда душа еще в гранях вращается жизни,Часто ее мы расслабленной видим от некой причины:Кажется, будто ей хочется освободиться от тела.Вид человека становится вялый, как будто пред смертью,И поникают бессильно все члены в бледнеющем теле.Случай такой представляет нам обморок, что называютТакже потерей сознанья. Дрожит человек, всею силойОн домогается вновь возвратить себе жизни остатки.Ибо тогда потрясаются силы души и рассудка,И одновременно с телом они ослабляются. Так что,Будь тут удар посильней, узы жизни совсем бы распались.Как сомневаться еще, что душа, удалившись из телаПрочь на простор, обессилев и всяких покровов лишившись,Не в состояньи поддерживать жизни не только вовеки,Но сохраниться не может и самое краткое время.Кажется, не испытал, умирая, никто ощущенья,Будто совсем невредимой душа вылетает из тела;Будто сперва она к горлу, а после ко рту подступает, —Нет, угасает она в тех местах, где она залегает,Так же, как гибнут все чувства другие на месте присущем.Если бы дух был бессмертным, то о разложеньи при смертиОн не скорбел бы. Напротив, он радостно шел бы наружу,Как покидает змея обветшалую, старую кожу.
Ради чего, наконец, никогда пониманье и разумНи в голове, ни в ногах, ни в руках не родятся, а толькоВ месте едином, и области определенной присущи?Не оттого ли, что все возникать должно в месте известном,Где безопасно продлить бы могло оно существованье?Так же мы видим в строении членов других многократно;И никогда не бывает, чтоб тут нарушался порядок.Каждая вещь за другой всегда следует: пламя не можетПроизойти из потока, а зной – от мороза возникнуть.
Кроме того, еще, если души нашей сущность бессмертна,Если она, отделившись от тела, являть может чувство,То, полагаю, и пять наших чувств подобает прознать в ней,Ибо иначе никоим путем мы представить не можем,Как после смерти блуждает душа в глубине Ахеронта.В прежнее время писатели древности и живописцыДушу себе представляли всегда одаренною чувством.Но без общенья с глазами, ноздрями и даже с рукамиБыть невозможно душе, как нельзя, чтоб язык или ушиСами собой без души пребывали и чувство являли.
В нас ощущение есть, что по целому телу разлитоЧувство живое, и одушевленным нам кажется тело;И если сильный удар поразит его посередине,Так что оно пополам на две части должно разделиться,То, без сомнения, силы души на такие же частиБудут раздроблены, и вместе с телом они распадутся.Все, что дробится, на некие части свои распадаясь,Нам указует, что вечную сущность в себе отвергает.Так, говорят, колесница, снабженная лезвием острым,Кровью врагов обагряясь, тела разрезает столь быстро,Что на земле иногда можно видеть еще содроганьеСрезанных членов, покуда сознанье и ум человекаВследствие скорости той воспринять чувство боли успеет.Воин, всецело предавшийся духом своим делу битвы,Часто остатками тела стремится на бой и погибель,Не сознавая, что левой руки со щитом уже большеНет у него, что она лошадьми и колесами смята.Не замечает один в наступленьи утраты десницы;Тут же другой опереться желает напрасно на ногу,Что на земле уж лежит, сохранив еще в пальцах движенье.И голова, отделившись от теплого тела, живого,Жизнь сохраняет в лице и глазах незакрытых, доколеВся без остатка душа не покинет ее совершенно.Если тебе есть охота разрезать железом на частиДлинное тело змеи, угрожающей жалом дрожащимИ извивающей хвост то туда, то сюда, ты заметишь,Как все кусочки отдельные вследствие ран своих свежихКорчатся в муке жестокой и гной выпускают на землюИ как передняя часть от болезненных ран и страданийЗлобно на заднюю часть нападает, зубами кусая.Можешь ли ты утверждать, что во всех тех отдельных кусочкахДуши отдельные есть? Ты пришел бы тогда к заключенью,Что не одну только душу вмещает живое созданье.Значит, душа, что единой была, разделилась тут вместеС телом самим. Потому, несомненно, и тело, и душуСмертными надо считать, так как могут они разделиться.Кроме того, еще, если душа по природе бессмертна,Если она внедрена в наше тело при самом рожденье,То отчего мы не можем припомнить, что было о ней раньше,И не храним никакого следа ее прошлых деяний?Если в такой уже степени свойства души изменились,Что от прошедшего всякая память изгладилась вовсе,То, на мой взгляд, недалеко она и от смерти блуждает.Вследствие этого должно признать, что прошедшие душиУмерли, те же, что ныне живут, рождены были снова.