А потому, если смертен наш дух, то и жизни утратаНе составляет для нас ничего и пугать нас не может.И наподобье того, как в прошедшие тяжкие годыНе сознавали того мы, как пуны, для битвы собравшись,Землю повсюду неистовым шумом войны потрясали;Не сознавали, как все содрогалось под сводом небеснымИ изнывало в сомненьи, в чьи руки судьба предоставитВласть надо всем человечеством, власть над землею и морем,Тем же порядком, когда нас не станет, а дух наш и тело,Коих единством мы живы, все связи порвут меж собою,С нами уже ничего не случится, и чувства не смогутНас никакие объять, даже если бы перемешалосьМоре с землею и небом, затем что в живых нас не будет15.Даже когда б наше тело могло проявлять ощущеньеПо удалении сущности духа и силы душевной,Не послужило бы нам ни к чему это, так как союзомИ совокупностью тела с душою мы все существуем.Если бы снова материя тела сплотилась по смертиИ возвратилась к тому состоянью, в каком она ныне,Если бы одарены светом жизни мы были вторично,Все-таки по существу не коснулось бы это нас вовсе,Раз у нас порваны воспоминания нити с минувшим.Ныне из нас ведь никто не заботится, чем до рожденьяБыли мы. Равным же образом нас не тревожит нисколько,Что из материи нашей построят впоследствии время.При разнородности всяких движений, в прошедшее времяБывших в материи, можешь легко ты понять, что зачаткиРаньше не раз уж бывали в таком положеньи, как ныне.Но наш рассудок не в силах держать это в памяти, так какЖизни периоды разделены промежутками были б,В кои движенье и чувство далеки одно от другого.
Тот, кому в будущем столько тревог предстоит и несчастий,Должен в то время быть там, где беда его может настигнуть.Между тем смерть упраздняет все беды. Она отклоняетЗло то, которое впредь причинить бы могло неприятность,Если бы к этому времени жил он на свете. А значит,Ясно нам, что ничего после смерти бояться не надо.Тот, кого нет уж на свете, не может беде подвергаться.Раз уж бессмертною смертью похищена жизнь человека,То для него это все равно, будто бы он не родился.Между тем можешь ты встретить порой человека, которыйРопщет на то, что сгниет его тело по смерти, иль станетЖертвою пламени, или же пищей для диких животных.Знай, что неискренне слово его, что таится в нем все жеСкрытая сердца заноза, хотя отрицает он веруВ то, что по смерти в нем будет какое-то чувство.Слову не верит, сдается мне, он своему и не можетТо допустить, что он с корнем оторван от жизни,Но бессознательно мнит, что останется нечто по смерти.Тот, кто при жизни себе представляет, как в будущем станутХищные звери и птицы по смерти терзать его тело,Сам сожалеет себя, потому что в достаточной мереСущности не отделяет своей от лежащего трупа.Видит он в трупе себя и свои придает ему чувстваИ оттого негодует, что смертным он создан на свете,Позабывая, что кем-то другим он по смерти не станет,Чтобы о том сокрушаться над собственным трупом,Как этот труп разлагается и изнывает от боли.Если прискорбно по смерти попасть на звериные зубы,То я не вижу причин, отчего было б менее тяжкоСделаться жертвой огня и изжариться в пламени жгучемИли в меду утопать, или зябнуть от злого мороза,Лежа на хладной поверхности камня могильного, илиТяжестью грузной земли наконец быть придавленным сверху.
«Я не увижу уж больше свой дом и жену дорогую!»«Детки мои не сбегутся ловить у меня поцелуи,Что наполняют мне втайне отрадою сладкою сердце!»«Я не свершу больше славных деяний, что будут на пользуМне и родным моим! Бедный я, бедный! Все радости жизниДень незадачный один вдруг уносит с собою». Так ропщутЛюди все, но в таких случаях позабывают, что вовсеИх тяготить уж не будет желание радостей этих.Если б они хорошо это поняли и поученьямВерили, то от заботы и страха избавили б дух свой.Ты, когда смерть тебя в сон погрузит, все дальнейшее времяБудешь избавлен от всяких невзгод и страданий тяжелых;А между тем перед страшным костром мы оплакивать долгоБудем тебя, обращенного в пепел; от нашего сердцаДень ли один не отнимет тяжелого, вечного горя.А потому я спросить пожелал бы: уж будто так грустно,Если кто-либо, поверженный в сон, свой покой обретает,Чтоб из-за этого стоило так сокрушаться в печали?