Именно так поступают нередко участники пира.Чаши с напитком подняв и чело осенивши венками,Часто они от души говорят: «Мол, у нас, у людишек,Коротки радости! Скоро они безвозвратно нас кинут!»Будто для них после смерти особой невзгодою будетТо, что их жажда измучит и тело несчастных иссушитИ что их будет тревожить немало других вожделений.Нет, когда тело и дух одновременно в сон погрузились,То человек сам себя или жизнь свою не изучает.Так что, хотя бы наш сон и во веки веков продолжался,Нас вожделенье уже никакое не может касаться.Все ж тем не менее наши первичные тельца во времяСна удаляются мало от чувственных всех побуждений,Так как, от сна пробудясь, человек оправляется снова.Смерть еще меньше, чем сон, оставляет у нас побуждений.(Если ничто в состояньи быть меньше чего-нибудь в свете.)Вместе с тем в тельцах материи следствием смерти бываетБольший еще беспорядок, и вновь пробудиться не можетТот, кого раз остановка холодная смерти постигнет.
Если б природа сама наконец подала нам свой голосИ кого-либо из нас укорила такими словами:«Смертный! что стало с тобой? Отчего предаешься ты грустиСтоль непомерной? Почто ты о смерти горюешь и плачешь?Если твоя предыдущая жизнь протекала приятно,Если твои наслажденья и радости в ней не исчезли,Точно в сосуде просверленном, и не пропали бесследно,То отчего ты, глупец, не уходишь, как гость насыщенный,И равнодушно покоя надежного ты не приемлешь?Если же все, что служило утехой, истрачено даромИ ненавистною жизнь тебе стала, зачем ты стремишься,Чтобы и дальше все тратилось и погибало без пользы?Разве не лучше предел положить и заботам и жизни?Так как, чего б ни измыслила я и ни создала дальше,Ты не найдешь утешенья ни в чем. Остается все то же.Хоть бы под бременем лет твое тело еще не увяло,И не состарились члены, пойдет все одним же порядком,Даже когда ты века победишь долголетием жизниИли, тем больше, когда умереть ты не должен вовеки».
Что мы ответим на это? Не то ли, что иск справедливыйК нам предъявляет природа и верно ее обвиненье?И если кто-нибудь жалкий по поводу смерти тоскует,Если особенно старец скорбит, удрученный годами,То не по праву ль бранит его голосом громким природа?«Прорва! уйди со слезами и жалобным воем отсюда!Не одряхлел ли ты от пресыщенья утехами жизни?Так как ты вечно желаешь того, чего нет, презираяТо, что имеешь, прошла твоя жизнь без довольства и счастья,И неожиданно смерть настигает главу твою прежде,Нежели, сытый, довольный, способен ты с миром расстаться.Ныне, однако, покинь все, что к летам твоим не подходит,И равнодушно другим уступи это, ибо так надо».
Думаю, были б заслужены брань и упреки природы.Ветхая старость должна уступать постоянно напоруЮности. Нужно, чтоб все возрождалось одно из другого,И не нисходит ничто в пропасть ада и Тартар глубокий.Силам материи нужно расти в поколеньях грядущих,Кои в черед свой с утратою жизни пойдут за тобою.Сущее ныне умрет, как все умерло бывшее прежде,И непрестанно одно из другого родится вовеки.Жизнь нам дается не в собственность, а во владенье на время.Но оглянись ты на прошлое. Нас не касается вовсеТа вереница веков, что прошла перед нашим рожденьем, —Этим природа нам зеркало ставит, чтоб тут отразилисьДальние судьбы грядущих времен после нашей кончины.Разве есть что-нибудь страшное там? Или кажется грустнымЭто? Не сна ли спокойного вид восстает во всем этом?
Все, что, согласно преданью, на дне Ахеронта творится,То, несомненно, уже в самой жизни находится нашей.Млеет ли Тантал16 несчастный от страха под глыбой утеса,Где-то повисшего в воздухе, как нам толкует сказанье?Нет. Но тревожит людей в самой жизни их страх беспричинныйПеред богами, и всякая их устрашает случайность.И в Ахеронте лежащего Тития17 птицы не мучат.Да и притом, прокопавшись всю вечность в груди его мощной,Птицы уже для себя ничего в ней найти не могли бы,Как велико бы там ни было тела его протяженьеИ хоть бы члены его занимали не только лишь девятьЮгеров, но покрывали бы даже собою всю землю.Кроме того, еще вечно мучений сносить он не мог бы,Как ни могло б доставлять его тело питания вечно.Тот из нас Титий, которого недуги страсти любовнойБудто бы коршуны жрут и терзают тревожные страхиИли которого мучит тоска похотливых желаний.Также стоит и Сизиф18 у нас в жизни всегда пред глазами.Тот, кто задумал добиться в народе почета и стражиЛикторской19, должен с печалью назад отступить, побежденный,Так как стремление к власти есть труд безуспешный, напрасныйИ сопряженный притом постоянно с тяжелой заботой.Вот что и впрямь называется вскатывать силой на горуКамень, который, достигнув вершины, обратно катитсяИ с быстротой устремляется снова на ровное поле.Далее. Вечно питать существо ненасытное духа,Кучу сокровищ копить, никогда не довольствуясь ими, —Вот, полагаю, что значит цветущего возраста девы,Льющие воду в бездонный сосуд, как толкует преданье,И не могущие все же его совершенно наполнить20.Это бывает, когда времен года чреда круговаяНам беспрестанно приносит плоды и другие утехиИ вместе с тем никогда нашей жизни не может насытить.