Да, в самом деле ни Цербер, ни Фурии, ни беспросветныйТартар, из пасти своей изрыгающий страшное пламя,Не существуют и существовать никогда не могли бы.Между тем в жизни боязнь наказания за злодеяньяОчень значительна. Для наказанья проступков бываютТюрьмы, сверженье преступников вниз со скалы, заточенье,Розги, смола, палачи, раскаленные бляхи и пытки.Даже без этого совесть, виновная в скверном деяньи,В страхе последствий приемлет уколы и кары боится.И не предвидит она, где границы таким всем невзгодам,Где отыскать она может конец наказаньям жестоким.Кроме того, еще совесть боится и мук после смерти.Этим путем у безумцев становится жизнь Ахеронтом.
Далее вот еще, что ты б сказать себе мог между прочим.Свет созерцать перестали глаза добронравного Анка,Хоть он и лучше тебя, нечестивого, был по деяньям.Также и множество прочих царей и властителей мираКончило жизнь, хоть народами славными повелевало.Сам даже тот, кто когда-то проник чрез великое море,Кто проложил чрез пучины своим легионам дорогу,Кто научил проходить по соленым волнам, как по суше,Кто на коне нападал, презирая угрозы стихии, —Света лишился и выпустил душу из смертного тела.Сам Сципион, молньеносец сраженья, гроза Карфагена,Предал земле свои кости, как всякий невольник безродный.Изобретатели разных наук и изящных творений,Братья-певцы с Геликона, из коих Гомер лишь единыйЦарским жезлом овладел, все почили, как прочие люди.И наконец, Демокрит, когда он уже в старости позднейСтал замечать, что слабеет в нем память и сила рассудка,Сам добровольно понес свою голову смерти навстречу.Умер и сам Эпикур, когда жизненный путь не был пройден;Он, тот что гением род весь людской превзошел и затмил всех,Как затмевает взошедшее солнце все звезды в эфире!
Будешь ли ты колебаться, досаду являть перед смертью,Ты, что живой и глядящий на свет, уже к смерти столь близок?Ты, что во сне свою жалкую жизнь большей частью проводишь?Даже во бденьи хранишь ты и сны непрестанные видишь,Свой возбужденный рассудок виденьями тщетно пугая.
И между тем как кидаешься в стороны ты, будто пьяный,И среди волн переменчивых духа блуждаешь в потемках,Не в состояньи ты выяснить то, что во вред тебе служит.Если бы люди могли распознать и изведать, откудаТяжесть души происходит и что их гнетет постоянно;Если б постигнуть могли те причины, которые столькоМуки приносят им, стольким трудом удручая им сердце, —То не вели бы так жизни, как видим мы большею частью.
Ныне не знает никто, чего жаждет, но всякий хлопочетМесто менять и как будто желает сложить с себя тяжесть.Часто иной из большого дворца своего убегает,Так как ему тут наскучило, но возвращается снова,Чувствуя также себя и вне дома нисколько не лучше,Иль, иноходцев своих погоняя, стремится в поместье,Точно торопится помощь подать он горящей постройке,Но начинает зевать, лишь достигнув пределов поместья.То погружается в сон, то забвения ищет он всюду,То он торопится снова покинутый город увидеть.Каждый бежит от себя самого, но себя он избегнутьВсе же не может никак. Он колеблется тщетно и страждет,Так как больной не способен причину болезни постигнуть.Если б он понял причину, то, всякие средства оставив,Стал бы учиться он знанью природы вещей поначалу.Ибо тут дело идет не о часе единственном только,Но о течении вечном времен, где должны оставатьсяВсе без конца поколения смертных созданий по смерти.