Я говорил уж о том, каковы суть зачатки предметов,Как они все различаются между собою по форме,Как они носятся вольно, влекомые вечным движеньем,И каким образом могут из них созидаться все вещи.Я говорил уже, что представляет наш дух по природеИ из чего в единении с телом он черпает силу;Как разлагается он на зачатки, извлекшись из тела.
В том, что открою я ныне, есть тесная связь с предыдущим.В мире есть нечто такое, что образом вещи зовем мы,Что составляет у тел как бы род оболочки наружной.Образы тел, отделившись, по воздуху всюду летаютИ ужасают рассудок наш, как наяву нам являясь;Так и во сне, когда необычайные облики чудищВидим мы перед собою, и призраки тьмою объятыхНас, угнетенных боязнью, порою от сна пробуждают.Все же не думай, что души из тьмы Ахеронта воссталиИли что тени умерших проносятся между живымиИ что от нас оставаться должно кое-что после смерти.Как только сущность души отделилась от нашего тела,Тотчас в нас все разлагаться должно на первичные тельца.
Я утверждаю теперь, что с поверхности тела предметовТонкие образы их отделяются и очертанья.Их называть бы я мог оболочкой, корою предметов,Так как имеют те образы сходство с фигурой и видомТех же предметов, от коих, отторгшись, они отлетают.
Истину эту легко даже слабый рассудок воспримет.Прежде всего существует немало вещей, что открытоВон выделяют частицы: порою в рассеянном виде —Дым испускают дрова, теплоту же огонь выделяет —Или порою как кое-что цельное; так, для примераСтарую шкурку свою среди лета снимает цикада.Так и телята, рождаясь, с себя оболочку срывают.Тем же путем и коварная змейка в терновнике частомСтарый покров оставляет. Нередко мы можем заметитьВетки терновника, обогащенные этой добычей.Раз это в мире бывает, то также и прочие вещиВыделить тонкие образы могут с поверхности тела,Так как нельзя объяснить, почему отделялись бы легчеВсе эти вещи, чем то, что сравнительно более нежно.Кроме того, на поверхности внешней предметов бываетМножество крошечных телец, которым легко отделиться,Прежнюю форму и облик предметов вполне сохраняя.Это тем легче для них, что они не встречают препятствий,Будучи малы, притом расположены в плоскости крайней.
Мы замечаем, что много частиц от вещей отлетает,Не изнутри и не из глубины их, как сказано раньше,Но лишь от внешней поверхности их, от наружной окраски.Под парусами багрового, желтого, алого цвета,Что над театрами укреплены на столбах и стропилахИ развеваются в воздухе, это порой происходит.Цвет придают паруса эти сходбищу в зрительном зале,Сцене, матронам, старейшинам и изваяньям бессмертных,Властно над всею толпою окраску свою разливая.И чем плотнее со всех сторон стены театра закрыты,Тем веселее являют нам вид, красотой наполняясь,Все эти вещи внутри, с изменением света дневного.Если с поверхности этих полотен исходят окраски,Значит, и образы тонкие могут истечь от вещей всех,Так как с поверхности тел отделяются те и другие.А потому существуют уж признаки тех очертаний,Кои витают кругом и сотканы из нитей тончайших,В силу чего их в отдельности видеть никак невозможно.Далее, запахи, дым, испаренья, тела все другиеВроде того, существуют в предметах в рассеянном виде.
Эти тела, зародившись внутри, изнутри пробиваясь,Косвенный путь пролагают, дороги прямой не имея,Через которую можно им в целости выйти наружу.Тонкий же слой, исходящий всегда от поверхности красок,Расположенный снаружи на плоскости внешней, напротив,При выделении вовсе не должен ничем рассеваться.
Изображения, кои являются нам постоянноВ зеркалах, в водах, и блестящих других плоскостях, своим видомБудучи на настоящие вещи похожи, конечноИз отделившихся образов этих должны составляться,Так как нельзя объяснить, почему отделяться могли быМногие тельца от разных предметов в природе скорее,Нежели то, что сравнительно с ними гораздо нежнее.А потому существуют тончайшие образы эти,Схожие с формой предметов, а порознь невидные глазу.Но, многократно и часто в зеркальном стекле отражаясь,Образы передаются и нашему зрению также.Иначе мы не найдем объясненья той точности, с коейЗеркало нам представляет подобие каждой фигуры.