Те части тела затем, что у нас расположены справа,В зеркале будут являться нам слева всегда, потому чтоОбразы, встретившись с плоскостью зеркала и отразившись,Не возвращаются без изменения к нам, но в обратномВиде нам кажутся. Так, если кто-нибудь маску из глины,Прежде чем дать ей просохнуть, ударит о столб или балкуИ, сохраняя при этом у маски всю цельность фигуры,Вывернет лишь наизнанку черты все ее, то увидит, —Что у нее вместо правого глаза окажется левый,Вместо же левого глаза, напротив, очутится правый.Образ предмета, из зеркала в зеркало передаваясь,Выглядит, будто здесь пять или шесть таких образов было.И в этом случае все, что во внутренних скрыто покоях,Как бы глубоко в косом направленьи оно ни лежало,Может быть извлечено чрез кривые проходы жилищаС помощью нескольких зеркал и видимо так же, как вещи,Тут же стоящие, вот как из зеркала в зеркало образПередастся! Все левое тут отражается справа,Но, отразившись вторично, вид прежний свой вновь принимает,
Далее, есть зеркала с боковыми притворами, коиНаклонены сообразно с наклонами нашего телаИ оттого передать всякий образ наш правильно могут.Тут или передается из зеркала в зеркало образ,Так что доходит до нас он в двойном отражении, илиСамый наклон того зеркала так здесь на образ влияет,Что на пути своем перевернуться он должен обратно.Образы (в зеркале) шествуют с нами, и кажется, будтоДелают с нами шаги, повторяют все наши движенья;Стало быть, каждое зеркало в той его части, от коейМы отошли, прекращает тотчас отражать в себе вид наш.Все по законам природы под тем же углом отражатьсяИ отклоняться должно, под каким пред зеркалами встало.
Взор уклоняется наш и бежит от блестящих предметов.Солнце слепит тебя, если пред ним ты стоять продолжаешь,Так как великая сила присуща ему и несутсяС натиском образы вниз от него через воздух небесный.Кроме того, нестерпимый блеск солнца порой воспаляетНаши глаза оттого, что оно заключает не малоОгненных телец, глазам причиняющих боль и страданье.
Людям, болящим желтухою, кажутся всякие вещиЖелтыми, так как от этих людей истекает не малоЖелтых зачатков, которые к образам всем прилипают.Да и к тому же в глазах им примешано много такого,Что покрывает все вещи какой-то окраскою желтой.
Сидя в потемках, мы видеть способны предмет освещенный,Так как здесь прежде всего проникает окрестного мракаВоздух и раньше открытые наши глаза занимает.Тотчас же следует белый светящийся воздух за этимИ очищает как будто глаза, прогоняя отсюдаТени все черные, в силу того, что во всех отношеньяхОн подвижнее и тоньше и тельца в нем более гладки.Как только в наших глазах все проходы наполнятся светомИ все пути тут раскроются, раньше объятые тьмою,Тотчас войдут туда образы всех освещенных предметов,Кои в глаза нам бросаются, так что мы можем их видеть.Наоборот же, не можем со свету мы видеть в потемках,Ибо воздушный состав вслед за светом идущего мракаГуще значительно. Мрак наполняет собою все ходыИ замыкает пути все в глазах наших; так что не могутОбразы тьмою объятых вещей возбудить здесь движенья.
Башни четыреугольные города кажутся взоруИздали круглыми. Это всегда оттого происходит,Что всякий угол вдали представляется нам притупленнымИли что мы его не замечаем. Угла впечатленьеГибнет для глаза; оно не доходит до нашего взораВ силу того, что у образов, к нам доходящих чрез воздух,Живость теряется от постоянного тренья о воздух.Так что, где угол такой ускользает от нашего чувства,Кажется, будто бы видим мы круглое скопище камней.Но не вполне это кажется круглым, как ближние вещи,А представляется только неясным подобием круга.