Так вместе с плотностью установилась в земле также тяжесть,После чего, так сказать, мировые осадки все грузноВниз опустились и там совершенно осели, как дрожжи.Воздух затем, затем море, затем сам эфир-огненосецВсем своим телом прозрачным без примеси всякой остались.Тут было легче одно, чем другое. Эфир самый легкий,Самый прозрачный поверх всех воздушных течений растекся,Но не мешая притом своей чистой материи с бурейЭтих течений и всяким вещам не препятствуя вовсеВ вихрях неистовых и в переменчивых бурях метаться.Сам же эфир свое пламя вознес, в высоту устремляясь.То, как эфир равномерно течет в направленьи едином,Нам указует Понтийское море, текущее равно,Образ движенья всегда одинакий в себе сохраняя.
Я воспою ныне происхождение звездных движений.Прежде всего, если вертится шар необъятного неба,То, надо думать, с обеих сторон прижимается полюсТоками воздуха, коими сдержан извне он и замкнут.Токи одни идут сверху и в том направленьи, в которомДвижутся, тихо мерцая, созвездия вечной вселенной;Токи другие же снизу идут в направленьи обратном.
Это бывает и там, где теченье вращает колеса.Очень возможно, что небо стоит совершенно недвижно,А в то же время, однако, вращаются ясные звезды:Иль оттого, что эфира стесненного быстрые токиВыхода ищут в движеньи вращательном, эти светилаКатятся по необъятным пространствам небесным повсюду;Идя затем оттого, что воздушные некие токиДвижут огни их извне; а быть может, туда они самиДвигаться могут, куда привлекает и манит их пища,Чтобы тела огневые по небу питать постоянно.Ведь с достоверностью трудно сказать, отчего происходятЭти явленья все. Я объясняю лишь то, что возможно,То, что бывает в различных мирах, сотворенных различно;И моя цель – изложить тебе много причин, по которымМогут везде совершаться движения звезд по вселенной.А из причин многочисленных этих одна непременноЗвездам движенье дает, но которую выбрать здесь нужно —Не составляет задачу идущих по верной дороге.
Наша земля, чтобы в мире занять серединное место,Сбавиться в весе должна была несколько, сделаться легчеИ обрести под собою другую какую-то сущность,Соединенную испокон века и слитую вместеС частью воздушного мира, где прочно земля утвердилась.Значит, для воздуха тело земли не является тяжким.Так для людей не являются бременем члены их тела,И голова не бывает обузой для шеи, равно какНоги не чувствуют тяжести, нашему телу присущей.Все же, что к нам попадает извне и на нас налегает,Есть уже тяжесть, и малое даже нас бремя стесняет.Вот сколько важности в том, как одна вещь к другой примыкает!Стало быть, так и земля не была как стороннее нечтоПринесена и откуда-то брошена в воздух, ей чуждый.Нет! получила начало она с сотворением мираИ составляет часть мира, как члены – часть нашего тела.
Дальше. Когда вдруг земля потрясается громом великим,Все, что на ней обретается, также приходит в движенье.Этого быть не могло бы никоим путем, если б с неюНе были связаны части воздушные мира и небо.В конце самом эти сущности две примыкают друг к другу,Испокон века согласные и сопряженные вместе.Разве не мог ты заметить, что тяжесть великую телаСила тончайшая нашей души поддержать в состояньи,Будучи с телом соединена, и с ним связана тесно?Что может кверху проворным скачком вознести наше тело,Как не душевная сила, которая членами правит?Не убеждаешься ль ты, как могуча столь тонкая сущностьВ соединении с телом тяжелым, примерно как воздух,Соединенный с землей, или сила души – с нашим телом?Солнечный круг со своей теплотой лишь немного побольшеИли поменьше того, как он чувствам является нашим.Ведь на каком расстоянье огонь ни касался бы взораИ наших членов ни отогревал бы своей теплотою,Пламя при этом в составе своем ничего не теряет,И не является вид его сколько-нибудь уменьшенным.А потому, если солнца сиянье и жар, разливаясь,К нашему чувству доходят и землю собою объемлют,То очертания солнца и форма должны представлять намИстинный вид, ничего не меняя здесь больше иль меньше.